Колени выглядели жутко, особенно то, где садист ковырялся своим ножом, осколки хрящей и обрывки связок торчали из прорехи в штанах. Левая нога выглядела получше, ей Мишель занялась в первую очередь, сформировав тромб в правой. В таком состоянии она могла находиться долго, периодически выводя токсины из поврежденных тканей, но ни на что другое сил не оставалось. Она обезболила левое колено, оттолкнулась ногой от земли и подтащила себя к ближайшему дереву, привалилась к стволу спиной. Концентрация – самое важное при повреждениях, этому обучали еще в приюте, и потеря сознания означала смерть.
Будь здесь еще кто-то из магов, он бы смог ей помочь, но, похоже, все были заняты своими делами. Маг-инспектор потянулась, пытаясь устроиться поудобнее, больное колено пронзила боль. Она застонала, тихо, чтобы никто не услышал, но через несколько минут сама услышала шорох и треск, кто-то крался по лесу. Мишель подняла пистолет, который ей оставил незнакомец, и прицелилась в темноту.
Виктор Лапорт начал играть на гитаре в шесть лет – говорили, что у него талант.
Но та музыка, что рождалась, когда он стягивал браслет, не шла ни в какое сравнение с обычной. Когда неизвестные стянули с него блокиратор, бросив на острове, он жалел только об одном – что не сделал этого раньше сам. Гитару в ящик не положили, музыкант сидел на берегу, шевеля пальцами, звуки рождались у него в голове. Появление чужаков отвлекло музыканта от медитации, тот, кто в него стрелял, сильно заблуждался насчет своей меткости и бесшумности.
Виктор понял, что не один, стоило Палмеру появиться неподалеку, и чувствовал, что тот спустит курок, еще до того, как это происходило. А потом он просто предугадывал его действия – по неприметным обычному глазу движениям. В темноте он видел почти как днем, и когда бросился бежать, направление выбрал осознанно: неподалеку новенький обустроил себе скрытное лежбище на ветвях дерева.
Минковский бежал к укрытию, которое вырыла Сейду. Эта мысль казалась ему удачной – стрелять из ямы удобнее, чем прятаться за деревьями, на открытом месте чужаку будет трудно приблизиться.
Он пер напролом, не обращая внимания на рытвины и корни, но чувство направления его подвело, толстяк забирал вправо, и только выйдя на ровное место, понял, что промахнулся минимум метров на двести. До вершины холма было рукой подать, и он решился – бросился изо всех сил, помогая себе руками. Когда до ямы оставалось несколько метров, ему в спину впилась арбалетная стрела.
