И без двуногих проблем хватало: у его подруги подрастали два детеныша – самки ягуаров рожали редко, максимум два раза за всю жизнь, и каждый котенок был на счету. Один рос здоровым и сильным, уже охотился на мелкую живность, когда он достаточно окрепнет и повзрослеет, ягуар отдаст ему часть своей территории, а вот второй получился хилым и болезненным. Можно было его убить, но самка не позволила. Связываться с ней ягуар не решался.
* * *Рафаэль Кастро появился в гостиной особняка Гомешей через тридцать минут после того, как получил сообщение, дождался кивка и уселся в кресло рядом с будущим мэром.
– Раньше ты был расторопнее, – недовольно сказал Гомеш. – Семейная жизнь тебя размягчила.
– Что случилось, сеньор?
Вместо ответа Гомеш бросил ему фотографию. Кастро глянул на нее мельком, аккуратно положил на столик.
– Капитан Перейра передал мне ее в понедельник. – Матиуш Гомеш поднялся, навис над помощником, покачиваясь. – Он думает, что может помыкать мной, как мальчиком для битья.
– Откуда она у него?
– Полиция обыскивала дом какого-то репортера, Павла Веласкеса, и нашла ее там.
Парню двадцать два года, и он маг. Других сведений у меня нет, досье в Службе контроля пустое.
– Думаете, это ваш сын? – Рафаэль был совершенно спокоен. Внешне. – Почему вы не сказали мне сразу?
– Мне надо было подумать. Не знаю, возможно, это и вправду Паулу. – Гомеш заложил руки за спину, посмотрел вверх. – С этим ты разберешься, если мальчик на самом деле не умер, я должен это знать. И выясни, кто именно нашел эту фотографию, кто вообще ее видел, а главное, откуда она у этого Веласкеса.
– Айрин утонула, – напомнил ему помощник. – Взрыв был точно под ней, она не могла выжить, вплавь до берега она бы точно не добралась. К тому же двадцать два года прошло.
– Хоть сто или двести, я должен знать, почему это всплыло именно сейчас, но сначала Перейра, покончи с ним как можно скорее. Не убивай, только припугни, чтобы этого старого засранца снесло на пенсию, а уже тогда мы с ним покончим. И не говори Эйтору, его это не касается.
* * *Смуглый мужчина с выступающим носом и глазами навыкате сидел за массивным столом, покачиваясь в кресле. Он появлялся в офисе в центре Тампы каждый четверг, с восьми часов первой трети и до двух часов третьей. На синей табличке, висящей на двери, золотыми буквами было написано «Виктор Абернати, финансовый советник». Старомодные часы со стрелками показывали двадцать тридцать две.
Телефон завибрировал, этого звонка он ждал с полудня.
