– Здесь каждый за себя, – предупредил Павла журналист, но Веласкес уже понял, что это не совсем так.
Сейду, Корсу и маг-инспектор держались вместе, эта троица что-то обустраивала на холме. Копаться в земле вместе с ними у Веласкеса не было никакого желания, и он отправился осматривать остров. Шесть километров береговой линии он обошел за час, почти везде широкая полоса пляжа плавно переходила в океан, кроме одного места, где небольшой ручей основательно размыл грунт, и пришлось подняться наверх, метров на двести, чтобы его перейти.
Убедившись, что за ним никто не увязался, Павел достал телефон. Дешифровка видео, взятого с найденной в доме Шань Ли скрытой камеры, практически закончилась, оставались доли процента, файл был небольшим – видимо, его циклично обновляли. Связи не было; судя по времени и скорости, с которой их везли, остров находился далеко от берегов Параизу, минимум в пятистах километрах, надежды на то, что удастся прицепиться к сети проходящего судна, почти не было.
Файл расшифровался полностью через двадцать минут, камера фиксировала последние сутки, и Павел полюбовался на людей Норы Суарес, обыскивающих дом. До их с лейтенантом появления в комнате стояли два кресла, журнальный стол и секретер, их прошли сканерами, секретер вынесли. Веласкес два раза прокрутил запись на высокой скорости, ничего интересного там не было. На первый взгляд. Камера писала сто двадцать кадров в секунду, просматривать каждый – это занять себя только этим на несколько суток, и все же Павел нашел – на первых трех кадрах был виден другой человек, явно не из мафии, он уже уходил, когда камера начала новый цикл, и она сняла его в дверном проеме со спины.
Этого человека Веласкес встречал совсем недавно – в этом он мог поклясться: волосы, забранные в хвост на затылке и едва заметный шрам на шее трудно было не узнать.
Сейду с помощниками не только вырыли яму, но еще и сделали лаз сбоку, прокопав семиметровый тоннель, с каждым часом работа шла все легче, словно силы не убывали, а прибавлялись.
К тому же полезная деятельность помогала отвлечься от лезущих в голову мыслей – то, что осталось до похищения, становилось блеклым и малозначительным, а вот настоящее, наоборот, расцветало новыми красками, большей частью слишком яркими. Женщина не теряла над собой контроль, и то, что творилось с эмоциями, ее начало тревожить: ту же Мишель она готова была то расцеловать, то убить.
