И это не значит убивать случайных знакомых, которые всего лишь хотели схватить тебя за задницу после того, как ты им на шею вешалась. Вот что сделаем, Марковица я отдам Тони Гуэрра, он как раз вернулся с побережья после отпуска с женой и детьми и рвется в бой. Поставишь пометку на материалах, если что-то захочешь лично сказать – у тебя есть сегодняшний день. А завтра чтобы духу твоего здесь не было. Сгоняй в Фишбург, получи у этого мага имя жертвы, поплавай в море среди акул, может, это тебя образумит. Даю тебе время до следующего понедельника.
– Управлюсь за один день, – Настя упрямо тряхнула волосами.
– До понедельника, детектив Волкова, – это значит, что с завтрашнего дня и по воскресенье твоей задницы тут быть не должно. Надеюсь, за это время твои мозги встанут на место, по мне, так времени для этого будет вполне достаточно. Поговори с магом, может, он и вправду скажет что-то полезное. Но если узнаю, что ты на него давила или пыталась как-то выбить показания, отстраню на месяц. Таши, довольно пререканий, ничего не хочу слушать, на твоем Веласкесе свет клином не сошелся.
– Я вполне могу уехать сегодня.
– Нет.
– Почему?
– Через три часа тебя ждет приглашенный психолог, он оценит, сможешь ли ты вообще продолжать работу после того, что с тобой произошло. И советую тебе отнестись к этому серьезно, иначе и о жетоне, и о Веласкесе можешь забыть.
Волкова вышла от лейтенанта, пнув ни в чем не повинный шредер ногой. Оставшееся до беседы с психологом время она потратила на то, чтобы успокоиться, и когда дверь кабинета отворилась, почти полностью контролировала свои эмоции.
* * *Карпов получил отчет о том, что в доме Веласкеса нашли деньги, на следующее утро. Для него картина произошедшего была совершенно ясной – парень скрысился.
– Возьмешь троих. Из тех, кто его не знает. Привезешь его сюда, – приказал он Молчуну. – Постарайся, чтобы он был цел. Насколько это возможно.
Карл Гурковский не выглядел внушительно – невысокого роста, с небольшим животиком и пробивающейся лысиной, он скорее был похож на рядового обывателя.
Вопреки расхожему мнению о наемных убийцах, глаза его тоже никак не выдавали. Наоборот, Карл казался естественным настолько, насколько это вообще возможно. Обаятельная улыбка, живой взгляд и слегка мешковатый светлый костюм внушали доверие практически любому, с кем Молчуну надо было заговорить. И вопреки своему прозвищу, говорить он отлично умел, пользуясь низким тембром голоса как инструментом. Но не любил.
