Погасить фары из «ксюхи» с такого расстояния – вариант весьма сомнительный, но есть шанс повредить двигатели, что уже само по себе неплохое подспорье в свете грядущей погони.
От машин Феде отвечали, но как-то без особого энтузиазма, можно сказать – дежурно. Длиннющих очередей и яростных «аляхакбаров» не было; я так понял, что подставляться никто не хочет, все равно скоро приедут спецы и убьют. Да и патронов, очевидно, у них осталось не так уж много – расстреляли все, когда вынимали раненых из внедорожника.
Под этот деловитый обмен очередями мы пробрались к плитам, без проблем перетекли через забор и распластались на земле, ожидая вождя.
Собственно, хорошо освещенного пространства было не более ста метров – далее свет рассеивался и начинался полумрак, – но я уже сейчас, лежа в относительно безопасном месте, обмирал от страшного предвкушения.
Сейчас мы побежим по этому освещенному пустырю, и по нам будут стрелять. И – нет, никто не придет и не успокоит: «Все будет хорошо, ничего страшного».
Ничего хорошего в беге под пулями быть не может.
Каждый из нас прямо сейчас может быть убит.
И это страшно...
Еще не стихли со стороны дороги короткие очереди супостатов, а Федя уже присоединился к нам: мягко махнул через забор, прилег, приводя дыхание в норму, и коротко уточнил:
– Все готовы?
– Готовы...
– Хорошо. Если кого-то зацепит, бежать не останавливаясь. Неважно, какое ранение, можешь бежать – беги, остановка – смерть. Если кому попадут в ногу – я его возьму, остальные бегут не останавливаясь! Это понятно?
– А если в тебя? – надтреснутым голосом уточнил Борман.
– Все бегут, никто не берет, – жестко отрезал Федя. – Я выберусь сам. Все равно никто из вас меня не потянет, даже если толпой впряжетесь.
Мы промолчали, но каждому было понятно: если попадут в Федю, мы все сдохнем. Потому что мы в любом случае его не бросим и будем тащить.
А он тяжелый.
– Ну все. Юнги впереди, Димон с Ленкой следом, я в замыкании. Давайте, ребята, – надо выложиться.
Три.
Два.
Раз.
ВПЕРЕД!!!
Я никогда в жизни так не бегал. По рытвинам и ухабам, ежесекундно запинаясь и спотыкаясь, я бежал вровень с Ленкой, поспевая за летевшими впереди шустрыми юнгами. Мои легкие надсадно хрипели рваными мехами, но работали, а чугунные ноги сами несли меня к спасительному забору «пепелища».
Ей-богу, если бы я бежал так три месяца назад – сдох бы уже на середине первой «сотки» и всех бы подставил.
