С вами они не то чтобы лажанулись, просто вы сами – уникальные ребята, необычные, нестандартные. Это не похвала, а констатация: можно сказать, что вы – сбой в программе. Ну так вот, они сейчас будут ликвидировать этот сбой. Причем, насколько я их знаю, в кратчайшие сроки.
Федя посмотрел на меня с недоумением: о чем вообще речь? Про кого он нам сейчас рассказывает?!
Я тоже не понял, что имеет в виду этот заносчивый старперишко, но на всякий случай сделал вид, что глубоко в теме: потом, если получится, спросим об этом у Филина.
– Проводить громоздкую и дорогостоящую поисковую операцию они не будут, – продолжал Седой. – Некогда и неэффективно. Они быстренько «пробьют», где прячутся ваши родичи, направят туда группу умелых ребят, выкрадут кого-нибудь и выйдут на вас. А потом вы уже сами прибежите. И все, проблема будет решена.
– Уже искали, – осторожно проинформировал я. – У нас там двухуровневая блокада.
– «Блокада»? – Седой язвительно хмыкнул. – И аж двухуровневая? До сего момента вы имели дело с «чайниками».
Забудьте о ваших «блокадах», это детские шалости. Спецы найдут их очень быстро.
– Тогда нам надо немедля все бросать и ехать туда, – решительно заявил Федя и обозначил намерение вскочить.
– Не спешите, – жестом остановил его Седой. – Сейчас все обсудим. Что там по «хвостам»?
– Пока тишина, – сказал Филин. – Значит, по нулям. Если б что-то было, уже сообщили бы.
– Ладно, как до конца доведут – пусть доложат.
– Понял.
– Хорошо. По родителям вашим мы в курсе. Станица, казаки, это здорово вас выручает.
А сейчас подумайте, кого надо эвакуировать из числа тех, кто остался здесь.
– Это Ленкины родители, Ромина бабушка и... Ирина, – подсказал я.
– Ну, насчет Ленкиных родителей – не знаю, – усомнился Федя. – Во-первых, по-моему, этого делать не стоит, во-вторых, это просто не получится, даже при всем желании.
– Почему? – уточнил Седой.
– Да там мамаша рулит, – простецки объяснил Федя. – А она жуть какая упертая, убедить невозможно. Это первое. Второе – у Ленки контры с ней, причем буквально вдрызг, полная ненависть.
К нам уже пробовали подъезжать, она сказала – хоть башку отрежьте, я рада буду.
– Да ну, глупости все это, – убежденно заявил Седой. – Когда вопрос встанет ребром: бросить все и спрятаться, чтобы сохранить жизнь ребенка, – бросит все как миленькая и уедет хоть на край света. А по отношению Елены к матери... Ну, еще раз напомню: те, кто ее стращал, – это были любители, они просто не въехали в ситуацию.
