И дело вовсе не в том, что Жанна с начала «осады» находится под непрерывной охраной: ни на шаг не отходят от нее братья Степано, появившиеся в городе, видимо, на второй-третий день, под спортивными куртками у них проглядывают ремни, вероятно, с оружием и любой, кто приближается к Жанне, попадает в прицел их темных зрачков; да и дядя Паша, возникший в Комитете спасения вслед за ними (вместе с Гошей и Зайчиком, разумеется), даром времени не теряет: по всему зданию горисполкома дежурят теперь некие накаченные ребята из местного клуба, крыша здания загромождена, чтобы на ее не могли приземлиться даже легкие вертолеты, подвалы закрыты, и ключи от них находятся лично у дяди Паши, а ближайшие входы в подземные коммуникации заперты и тоже тщательно охраняются; Киеву не удается наладить даже прослушивание Комитета: вся вживленная аппаратура изъята в первый же день, а еще через сутки двое неразговорчивых помощников дяди Паши, выглядящие, как электрики, чтобы не привлекать внимания, монтируют по всему зданию так называемую «свадьбу лягушек», в терминалах прослушивания теперь будет раздаваться лишь звонкое кваканье, – это все технические затруднения, их можно преодолеть; собственно, для того и существуют специальные подразделения.
Главная трудность для Киева заключается даже не в том. Главная трудность – это, разумеется, сама Жанна. Вовсе не случайно, ее теперь называют Девой. Именно в Севастополе Жанна становится совсем другим человеком. Точно незримый круг ныне отделяет ее от самых близких сотрудников: от восторженного Зайчика, готового броситься за нее хоть в огонь, от страдающего горловыми спазмами тучного Гоши, даже от дяди Паши, молча, без каких-либо комментариев делающего свое дело.
Отдельно стоит она и от фанатичных «иоанниток», «сестер Жанны», каково их официальное наименование, угрюмых, неприветливых девушек, чья бескровность подчеркивается особым полумонашеским одеянием. «Сестры» – это вообще трудный случай. Точно гарпии, блистая глазами, шествуют они по улицам Севастополя, прислушиваются к разговорам, наводят порядок в районных и городских учреждениях; горе тому, кто в присутствии их выразит хоть тень сомнения в Иоанне – «сестры» готовы немедленно растерзать каждого иноверца.
Фанатичность их причиняет Жанне определенные неудобства, но мириться приходится, поскольку «сестры» – опора Комитета спасения. Именно через них распространяется его власть на весь город, и через них таинственное влияние Девы обнаруживается во всем могуществе.
