Хорошо известен чудовищный голод ленинградской блокады, когда девятьсот страшных дней город провел как бы в другом измерении: чахлая трава бесшумно проламывала асфальт, и жестокие ветры посвистывали в пустоте дворцов и каналов. Известен катастрофический голод на Украине в конце двадцатых годов, когда прежде благополучный край опустошен был террором, – десятки тысяч скелетов, обтянутых кожей, побрели по проселкам. Известен романтический голод, описанный Гамсуном в одноименном романе. Известен голод Средневековья – во время войн или стихийных неурожаев.
Однако до сих пор голод был явлением сугубо насильственным. Добровольный пост из акрид накладывали на себя только святые. Ныне же – небывалая драма развертывается под желтыми крымскими небесами. Целый город с более чем трехсоттысячным населением по своей собственной воле ставит себя вне рамок существования. Этого в России не было со времен Октябрьской революции. И неважно, что цель, к которой он устремлен, довольно утилитарна: вырваться с Украины и перейти под руку России (весь остальной Крым при этом будет брошен на произвол судьбы) – это именно цель, ради которой можно отказаться от жизни.
Жанна особо подчеркивает добровольность такой аскезы. Мы никому ничего не навязываем, скажет она в интервью, распространенном немецким информационным агентством. Каждый гражданин Севастополя сам решает, как ему в данном случае поступить. И если кто-то с нашими действиями не согласен, он волен жить, как подсказывают его убеждения.
Интервью немецкому журналисту не единственное, которое она дает в эти дни. Голодовка целого города – явление действительно уникальное. Это то, что обычно попадает в газетах на первые полосы, и, естественно, что, как мухи на мед, слетаются в Севастополь зарубежные корреспонденты. К концу недели их больше, чем было бы в случае государственного переворота. Захлебываясь, сообщают они, что масштабы акции нисколько не преувеличены: голодают и в самом деле не несколько человек, а целый город.
Они пишут, что добровольческие дружины закрыли дороги, ведущие в Севастополь, что поставлены контрольные пункты и машины на въезде придирчиво проверяются, что нельзя обмануть бдительность этой «революционной гвардии» и что все продовольствие конфискуют либо заворачивают обратно. Ни одного грамма еды не попадает в городскую черту. Причем, публикации, в силу необычности материала, ширятся и нарастают.
