Им, привыкшим к неторопливому течению жизни, дикими кажутся скопления людей на асфальте, бесконечные толпы, хлещущие из подземелья метро, набивающиеся в душноватый транспорт и едущие в неведомых направлениях. Равнодушие многомиллионного муравейника потрясает. Серые соты однообразных многоэтажек подавляют сознание. Неужели во всех этих бесчисленных зданиях живут люди? Шум, который обитатели мегаполиса не замечают, пульсирует в голове. Самое трудное – ни одного знакомого или приветливого лица вокруг. Человек, впервые попавший в столицу, чувствует себя мелкой букашкой.
У него нет тайных тропок, по которым он может двигаться, не опасаясь, что случайно раздавят, нет убежища, где можно было бы переждать неблагоприятное время, нет приятелей или друзей, чтобы вовремя предупредить об опасности. Звуки, запахи, правила поведения ему неизвестны. Но и сам он вне этих связей тоже не существует. До него никому нет дела. Одних это чувство потерянности как бы сплющивает, заставляя превратиться в такого же муравья, а в других вызывает протест и жажду вырваться из рабского однообразия.
Это состояние хорошо известно литературе. Ты будешь моим, шепчет по ночам Растиньяк, глядя из жалкой мансарды на крыши Парижа. Я тебя завоюю, вторит ему Оноре де Бальзак, мечась по такой же мансарде и стискивая перо сильными пальцами. Грезят они практически об одном и том же.
Однако случай с Жанной – это случай особый. Можно понять переживания девушки среди безликого столпотворения. Вряд ли грандиозные планы успеха, ждущего ее впереди, планы великолепной карьеры, присущие, кстати, скорее юношеским мечтаниям, планы славы и завоеваний хоть как-то поддерживают ее, когда тусклым утром 4 сентября выходит она на пустынную площадь перед Павелецким вокзалом.
И не столько даже выходит, сколько ее выносит туда с потоком пассажиров из поезда.
Наверное, это самые трудные мгновения ее жизни. Почти три часа, как потерянная, бродит она по пробуждающемуся вокзалу, с ощущением, близким к панике, оглядывает асфальтовые трущобы его: стоянку машин, где слоняются какие-то бритоголовые парни, ряд торговых ларьков, как раз открывающихся в это время, бесконечную реку транспорта, текущую через площадь.
Нервно прижимает она к себе наплечную сумку, где находится паспорт, корочки аттестата, расческа, немного косметики. Каждый встречный кажется ей опасным и подозрительным, каждый взгляд, пусть случайный, вызывает мурашковое чувство тревоги.
