Двое манайцев, более похожие на скелеты, поднялись и, пошатываясь, вознесли над собой пронзительно тонкие руки. Остальные перешли с уханья на кошачье затихающее мяуканье, круг распался, и новорожденные, медленно переставляя конечности, двинулись в сторону огородов.
Никто их не сопровождал.
Напротив, манайцы, которых за это время стало значительно больше (подтянулись, видимо, те, которые были внутри поселка), развернулись в шеренгу, слегка загибающуюся по краям, и опять выстроили фигуру, напоминающую разрез чаши.
Эта живая «чаша» синхронно поворачивалась, будто сканируя окружающее пространство, и когда фокус ее скользнул по студенту, тот ощутил в сердце горячий толчок.
Хотелось вскрикнуть, но он сдержался.
А манайская «чаша» остановилась, уперев невидимое свое острие именно в клин кустов, откуда прозвучал выстрел, и затем очень плавно, растягиваясь вправо и влево, пошла к нему через поле.
Раздался еще один выстрел, но, видимо, никого не задел.
Затем – еще один.
С тем же успехом.
Крикнула птица, имени которой никто не знал.
И наступила обморочная тишина.
– Да что же это?.. – срывающимся, некрасивым голосом сказал студент.
Через полчаса, собрав свои вещи, то есть торопливо покидав их в рюкзак и туго перетянув клапан, он выскочил из дома Федосьи, которая, к счастью, отсутствовала, и прикрыл за собой калитку, царапнувшую по земле кривым низом.
Тем не менее, он опоздал.
Сразу же перед домом, загораживая дорогу, стояли двое манайцев. Впервые за две недели пребывания здесь студент видел их так отчетливо: оба – светло-коричневые, тощие, невысокие, оба – действительно, будто кожей, облитые эластичными комбинезонами, оба – с непроницаемыми глазами, с зеленоватым пухом, высовывающимся из-под панамок.
– Чего уставились? – грубовато спросил студент. Он в это мгновение почему-то их совсем не боялся. – Ждете, пока уеду? Все, уезжаю… – И для наглядности изобразил средним и указательным пальцами. – Моя-твоя уходить. Топ-топ…
– Оцень холосо, – резким пискливым голосом сказал левый манаец.
– Моя-твоя понимай, оцень рада…
Второй не произнес ничего. Зато, как придурок, расплылся жидкой улыбкой от уха до уха.
– Бутылку давай, чего смотришь, – злобновато сказал студент. – Раз уезжаю отсюда – значит, по закону положено…
Секунду первый манаец раздумывал, словно не понимая о чем разговор, а потом сжал ладони и шаркнул ими по комбинезону. В руках его вдруг оказалась бутылка с желтой наклейкой. Непонятно было, где она до сих пор скрывалась.
