А затем, уже утром, на том же самолете – в Россию. Там разрыв между рейсами всего три часа. – Он довольно-таки невежливо схватил Лиду за локоть. – Куда вы, сидите!…
– Может, все-таки лучше пойти заранее? – спросила Лида.
Тем не менее, Марко усадил ее обратно за столик.
– До посадки еще около получаса, мадам. Не спешите, не следует напрасно показываться…
– Вы думаете, что Блоссоп успеет?
– Плохо то, что вы назвали его по имени. Он теперь как бы обязан встретиться с вами. И к тому же сейчас полнолуние, опасное время.
В полнолуние мертвецы, по традиции, особенно деятельны. Но с другой стороны, отсюда до кладбища километров шесть. Движется Блоссоп медленно, у нас – хорошие шансы…
Он махнул пробегающему официанту, чтоб дали кофе.
– А я думала, что это я такая способная, – сказала Лида. – Понимаю свободно и по-английски, и по-немецки. А, оказывается, это от меня не зависит…
– Язык мертвых.
– Да… – Лида с отвращением закурила. – Все же хорошо, что я вас встретила, Марко. Я бы тут, по всей видимости, пропала.
Марко отхлебнул черный кофе.
– Ну не знаю, – сморщившись, сказал он. – Я не думаю, что в России ситуация лучше. Это ведь касается не только меня или вас – это, видимо, происходит в гораздо больших масштабах. Я прикидывал – мертва, по крайней мере, половина Земли. А число тех, кто жив, стремительно сокращается. Войны, голод и прочие удовольствия…
– Так вы думаете, что войны организуются мертвецами? Безысходность какая-то, – заметила Лида.
Марко помешал ложечкой в чашке.
– Иссякает дух жизни, – сказал он. – Я не знаю, почему именно он иссякает, но вполне очевидно, что становится все меньше живых людей. Расширяется серый ареал омертвления. Тень финала бесшумно наползает на мир. Скоро, видимо, не останется уже ни одного человека. Не казалось ли вам иногда, что вы – среди мертвых?
– Казалось, – ответила Лида.
– Об этом и речь. Мертвецы пока имитируют деятельность людей: и в быту, и в политике, и, видимо, даже в искусстве. И поддерживает их, вероятно, теплая кровь живых.
Но как только она иссякнет, как только последний из нас уйдет в темноту, так и Царство умерших, наверное, остановится. И рассыплется, как ему положено, в прах. Тишина, полнолуние…
Глаза его быстро расширились. А лицо побледнело, как будто схлынула жизнь.
– Пойдемте отсюда, мадам!
– В чем дело? – спросила Лида.
– Только не оглядывайтесь, пожалуйста! Я вас прошу: не оглядывайтесь!..
Он тащил ее к выходу.
Лида все-таки обернулась.
