Только вечерами, когда уже надо было запирать редакцию, удивлялся на согбенную фигуру, притулившуюся на подоконнике – толстым пачкам бумаги, которые она быстро перебирала, множеству разнообразных листочков, прикнопленных поверх желтых обоев. Он мне казался фантомом, который рано или поздно исчезнет.
Вскоре, однако, выяснилось, что исчезать Герчик вовсе не собирался. В одно солнечное прекрасное нежное утро, в воскресенье, как я помню, этак часов в одиннадцать он возник перед моим страшноватым в лохмотьях дерматина столом и, дождавшись паузы между двумя телефонными разговорами, деловито брякнул передо мной прозрачную полиэтиленовую папку с распечатками.
– Что это? – не сразу догадавшись, спросил я.
– Ну, вы просили, я – сделал, – скромно ответствовал Герчик. – Извините, что долго, надо было – нащупать некоторые принципы. Кстати, все это теперь есть у нас на компьютере…
Я минут за двадцать перелистал документы и понял, что передо мной гений. Ну не гений, конечно, но работник чрезвычайно высокого класса.
Потому что я видел не просто аккуратную компьютерную распечатку, а прекрасным образом о р г а – н и з о в а н н о е знание. Там был алфавитный список со всеми телефонами и адресами, там был список по предприятиям, которые представлял каждый из фигурантов, там был список по профессиям, в частности журналисты и литераторы, там был список прессы с привязкой его к конкретным фамилиям, причем, люди были классифицированы по отдельным группам, в каждой группе был выделен старший, могущий эту группу отслеживать, и особо – нечто вроде сводной группы секретарей, то есть, люди, способные обзвонить весь массив и передать информацию.
Это мне было очень близко по методу изложения. В науке как? В науке мало получить, скажем, конкретные факты. Надо еще увязать эти факты между собой, надо их классифицировать и привести в вид, удобный для пользования. Большинство исследователей барахтаются именно на данном этапе. Осмысление и систематизация доступны лишь специалистам экстракласса.
И вот один из таких специалистов скромно стоял сейчас передо мной. Я это почувствовал, и все другие в нашем штабе это тоже почувствовали.
– Ого!.. – сказал Гриша Рагозин, заглядывающий через плечо. – Ого! Это – дело!..
Я и не заметил, как он оказался у меня за спиной.
Я даже вздрогнул.
С этой секунды судьба Герчика была решена. Он мгновенно из пришлого чудика превратился в одного из наших.
