Как он опять извлек на свет божий клетчатый носовой платок, как энергично встряхнул его, точно флаг, взывающий о немедленных действиях, как демонстративно, так что не заметить было нельзя, вытер им поблескивающее от пота лицо.
Ничего, кроме раздражения, это не вызывало.
Лучше бы он сместился с клиентом чуть в сторону.
– Ну, сдвинься, сдвинься, дурак… – прошипел Койот одними губами.
Он уже чувствовал, что акция провалилась.
Был, правда, шанс отработать ситуацию при прощании.
Ведь должны же они когда-нибудь встать, выйти из-за барьерчика, огораживающего кафе. На набережной клиент окажется, как на ладони. А если они еще и остановятся хотя бы на пару секунд – сказать, например, что-то, обменяться рукопожатием, то больше ничего не потребуется. Этой пары секунд будет вполне достаточно.
Так что, шансы успешно завершить операцию еще были. Однако Койот сердцем чувствовал, что рассчитывать на них не приходится. Если уж пошло с самого начала наперекосяк, то сколько ни тужься потом, сколько ни пыжься, ничего путного не получится.
Наверняка опять что-нибудь помешает.
Опыт в этом отношении у него уже был. И потому он нисколько не удивился, когда два бугая, мирно потягивавшие пиво в своем углу, неожиданно поднялись и вышли на набережную. Причем не просто вышли – подумаешь, кого это интересует – а еще и остановились между деревьями так, что заслонили собой единственный удобный просвет.
Теперь все вообще выглядело безнадежно.
И он нисколько не удивился, что как раз в этот самый момент поднялись заказчик с клиентом. Видимо, попрощались – замерли на мгновение локти над столиком. Клиент, кажется, что-то сказал, заказчик ему ответил. А потом светлая, вероятно, импортная рубашка с коричневым мягким воротничком проплыла за фигурами бугаев и вышла из поля обзора.
Чему тут, собственно, удивляться?
Ну что ж, нет, значит – нет.
Не его эта вина.
Если заказчик нарушает договоренности, какой может быть спрос?
Просто не повезло.
Главное теперь было – спокойно уйти.
Койот глубоко вздохнул, переключаясь с рабочего режима на обыкновенный, закрыл и открыл глаза, тем самым обозначив для себя конец акции, а затем передвинул рифленую загогулину рычажка на затворе, и поймал выскочивший изнутри увесистый, металлического желтого цвета, гладкий продолговатый патрон.
