Разумеется, далеко не все: большая часть документов была строго засекречена, собственно говоря, засекречен был весь этот документальный массив, однако степень секретности по разным его частям была неодинакова: Пермскую колонию показывали, например, всем новичкам, зато о так называемой Кровавой Дуне я знал только по слухам, я вообще не уверен, что такая Дуня существовала и что она действительно уничтожила целый полк в тайге (слишком уж все это было мерзко, слишком уж неправдоподобно), но я думаю, что основной материал был, конечно же, подобран соответствующим образом, и у всякого, кто видел скрюченные обугленные тела, ритуальной картинкой разложенные по территории Пермской колонии, или в оцепенении взирал на почти полуторакилометровую панораму Новобалкацкого металлургического комбината (вернее того, что от него осталось), или, содрогаясь, смотрел, как покрытый рыжеватыми волосами, эпилептический Чертов Стул пляшет – сначала по улицам вымершего городка, разбивая машины, сворачивая фонарные столбы, а затем, словно бешеная мясорубка, превращает в ужасное месиво более чем двухтысячное поголовье свиней на ближайшей ферме, – так вот, у всякого, кто это видел, – разумеется, соответствующим образом прокомментированное и снабженное душераздирающим музыкальным сопровождением – возникало вполне однозначное представление о том, что Дьявол, или нечто, ему аналогичное, совершенно остервенело прорывается в наш мир – то здесь, то там – испытывая его на прочность, и что если он все таки прорвется, неважно – в России или в какой-нибудь другой стране, то вот тогда и наступят – и Апокалипсис, и Армагеддон, и Светопреставление, и вообще – конец человечества.
"
"Неудивительно, что они его уговорили. При таком материале уговорить было не трудно. Особенно, если учесть жуткие слухи, ползущие из Петербурга, где даже по невнятным официальным сообщениям творилось черт знает что, или то воздействие, которое обычно оказывает на читателя так называемое «Евангелие от Луки», то есть документ, обрисовывающий наше будущее под властью Дьявола (лично я считаю его, «Евангелие», чистой мистификацией).
В общем, все это далось, наверное, без чрезмерных усилий. Гораздо труднее, по-моему, было убедить его в том, что предполагаемый способ действий является единственно возможным.
