Потому что Президент, подняв толстую бровь, осведомился у Павлина:
– А вот ты отвечаешь у меня за связь с прессой, скажи: удастся сохранить такую операцию втайне? Нет? Конечно. Вот и я так думаю. И скорее всего, свои же – заложат. Информация сейчас в цене: выборы на носу. И фамилия твоя – Арбитман, ты – еврей, получается?
Данный вопрос, судя по всему, подводил под разговором черту.
Вероятно, решение уже было принято.
Марк сказал, с тихим бешенством глядя в тупую мужицкую рожу:
– А Иисус Христос был – кто?
– То есть, как это кто? – удивился Президент.
– Христос – это… наш человек… Что ж он, немец, по-твоему, что ли? – Президент хохотнул сильным басом, вероятно, эта мысль показалась ему очень забавной, он даже оглядел присутствующих, как бы приглашая их присоединиться к веселью (охранники на диване с готовностью заулыбались), но вдруг осекся и побагровел – внезапной мучительной стыдной брезгливостью, какой багровеют люди, чрезвычайно болезненно относящиеся к своему авторитету.
Видимо, до него дошло.
Потому что он негромко прихлопнул ладонью по бумагам, лежащим у него на столе, и, вероятно, сдерживая клокочущую внутри ярость, хрипловато произнес:
– Все! Поговорили!..
И сейчас же Павлин, точно идол, с каменным выражением лица выросший слева от Марка, чуть нагнулся к нему и одновременно склонил голову в сторону двери, показывая, что аудиенция окончена.
И охранники, прекратившие возню с пистолетами, тоже насторожились. Для них могла возникнуть сейчас некоторая работа.
Но она не возникла.
Марк – без возражений поднялся и суховато, как равный, кивнул на прощание Президенту."
"– Не буду вас больше задерживать, – сказал он. – Очень жаль, что мы не договорились. Но мне кажется, что моей вины в этом нет. Я оставляю вам документы и фотографии, подумайте. Во всяком случае, вы знаете, где меня искать…
Ему мешал говорить какой-то звук, доносящийся с улицы. Что-то похожее на электродрель, только мощнее. Он даже чуть-чуть прищурился, чтобы лучше слышать.
Павлин, настойчиво дотрагивающийся до локтя, прошептал ему:
– Господин Арбитман, – судя по всему, уже вторично приглашая к выходу.
А охранники еще больше насторожились. Двое справа даже начали демонстративно подниматься.
Но Марк уже понял, что означает этот нарастающий звук, который слышал, по-видимому, только он один, и поэтому, вытянув руку к окну за спиной Президента, срывающимся детским голосом крикнул:
– Покушение!..
Все происходило, будто во сне.
