Крупное лицо его наливалось кровью, брови надвигались и надвигались, пока гневными валиками не встали над переносицей, нос, отекший грушей, еще больше раздулся. Вероятно, такая мимика должна была внушать подчиненным уважение и страх, но Марк вдруг подумал, что, судя по всему, Президент отрабатывал ее вполне намеренно: репетируя перед зеркалом, советуясь со специалистами. И от этого она стала ему еще более ненавистна.
Он сказал:
– Давайте не будем тратить времени. Учтите: меня сейчас разыскивают по всей Москве.
И если обнаружат в вашем кабинете, то обязательно уберут. Устранят физически. И вас уберут – тоже. И всех присутствующих…
Тогда Президент вдруг расслабился, словно у него кончился весь запас ярости – сел поудобнее и, достав американские сигареты, закурил, пуская дым подвернутыми мужицкими губами.
– Да? – брюзгливо и недоверчиво спросил он. – Говоришь, уберут? Ну это, знаешь ли, не так просто. – Обернулся и посмотрел на свою охрану, которая немедленно подтянулась, а крайний справа, видимо, старший, значительно покивал, что, мол, не беспокойтесь, Хозяин, через нас, мол, и на танке не пройдут.
Снова повернулся к Марку и сказал уже серьезно, без актерской игры. – Теперь по поводу твоего доклада. Интересный доклад, читал – прямо не оторвешься. Но ведь, если подумать, то – бред собачий. Какой Дьявол, к этакой матери, какой Сатана?! Ведь меня же, к такой матери, примут за идиота. Ведь твоя же интеллигенция и заклюет: журналисты, писатели там, академики всякие… Это же какой тогда поднимется вой; мракобесие, мистика, игра на темных инстинктах.
А с другой стороны, конечно, наоборот: дескать, президент, оказывается, во власти жидомасонов. Ты, тем более собираешься работать по лагерям, – то есть, нам придется как-то подключать уголовников. – Президент, останавливая возражения, сделал протестующий жест. – Подожди, подожди, ты сначала меня послушай… Я тебя понимаю, что это – армия Сатаны.
Но попробуй, объясни это нашим придуркам. Ведь придется кое-кого из уголовников отпускать? Или что, ликвидировать их после этого? Нет, по-моему, здесь у тебя ерунда. Вы же сами придумали всякие права человека. Нет, как хочешь, но все-таки – полный бред. А, быть может, и хуже, чем бред – политическая провокация. Так сказать, выстраиваешь на меня компромат. Мы сейчас у Павлинова спросим по этому поводу.
