Ощущалось что-то бездушное – словно действовало и говорило искусственное создание.
От нее даже слабо припахивало пластмассой.
– Короче, – грубовато спросил Сергей, – что вы, Маргарита Степановна, предлагаете?
Семядоля придвинулась и сказала – едва шевельнув губами:
– Я предлагаю мир…
– Мир? Какой мир? – он не сдержал удивления.
– Я вам предлагаю, Сережа, форму нейтралитета. Все наладится, вернется опять на круги своя. Только вы, пожалуйста, ни во что больше не вмешивайтесь: не пытайтесь посеять тревогу, не будоражьте людей.
Раньше вам эта жизнь, в общем, нравилась. Вот и возвращайтесь к своим старым привычкам…
– Понятно, – сказал Сергей. – А взамен я, как водится, обрету довольство и благополучие. Например, через какое-то время стану директором школы. Так? Это что, Маргарита Степановна, официальное предложение?
Ему, кажется, удалось по-настоящему зацепить Семядолю. Та обиженно отстранилась и поджала синие губы.
Тем не менее, ответила достаточно сдержанно:
– Да, скорее всего так и будет.
Как вы знаете, я в следующем году собираюсь на пенсию, и, конечно, рассматриваются разные кандидатуры. В том числе и ваша, если не возражаете.
– Возражаю, – немедленно ответил Сергей. – Я не собираюсь становиться директором школы.
– Почему, позвольте спросить?
– Потому что вы предлагаете мне не школу, а – птицефабрику. То есть, вырастить упитанных бройлеров, а потом они, ощипанные, пойдут в магазин. Мне такая работа не по душе. У нас все же – не бройлеры, у нас – дети…
– Значит, вы, как я понимаю, отказываетесь?
Семядоля сморгнула.
– Ни на что другое я, признаться, и не рассчитывала. Что ж, Сергей Николаевич, вы, видимо, знаете, как поступить. И в дальнейшем вам, кроме себя, винить будет некого…
Она медленно, с большим трудом поднялась и, как будто забыв о Сергее, двинулась на веранду.
Походка была неуверенная.
– Не туда, Маргарита Степановна, – сказал Сергей.
– Что?
– Я говорю: не туда…
Тем не менее, Семядоля прошла на веранду и со странной задумчивостью остановилась у полки с цветами.
Воздух в горле ее посвистывал, как у астматика.
За окнами было темно.
– Это, кажется, роза, о которой вы как-то рассказывали? Камнеломка, не помню названия…
– Пармакита, – сказал Сергей.
– И произрастает в Тибете?
– Да.
– Ничего, – заметила Семядоля. – Своеобразная форма.
И вдруг, быстро протянув руку вперед, решительным точным движением переломила стебель у основания.
Хрустнули древесные волоконца.
