А рука у нее все-таки неспроста перевязана. Ты, Сережа, ничего об этом не знаешь?
– Не знаю, – ответил Сергей."
"Ему очень не нравилась судорожная болтливость сержанта. Дядя Миша как будто боялся хоть на мгновение замолчать: наклонялся к Сергею, трогал его за плечи, поднимал ежесекундно фуражку, промакивая потную плешь. Это было на него совсем не похоже. Что случилось, быть может, он выпил сегодня? Алкоголем, однако, от постового вроде бы не несло, и тогда Сергей, повинуясь интуитивной догадке, поинтересовался:
– Дядя Миша, а ночью вам ничего такого не снилось?
И немедленно поразился, какое это произвело впечатление.
Дядя Миша осекся, насупился, сунул платок в карман и сказал уже совсем другим, неприязненным голосом:
– А что?
– Да нет, я просто спросил, – ответил Сергей.
– Вы имеете что-нибудь сообщить по этому поводу?
– Да нет, в общем – нет.
– А тогда попрошу не отвлекать меня посторонними разговорами. Проходите, Сергей Николаевич, я – на службе.
– Дядя Миша!..
– Я вам говорю, гражданин!.
.
Брови у него недоброжелательно сдвинулись.
– Извините, товарищ сержант, – сказал Сергей. – Я действительно вас отвлекаю. Прошу прощения…
И пошел через площадь, чувствуя у себя за спиной пронзительное милицейское наблюдение.
Со смертью один на один.
И однако, сворачивая на проспект, он, не выдержав, обернулся: дядя Миша торчал на пустынной площади, как истукан, и отсюда казалось, что в нем нет ничего человеческого.
Сергей вяло махнул ему зачем-то рукой, но нахмуренный дядя Миша даже не шелохнулся…
Дома его ожидало некоторое потрясение.
Когда он, задержавшись немного у почему-то увядающих гладиолусов, разрыхлив отвердевшую землю и выдернув два-три сорняка, неохотно, с каким-то даже нехорошим предчувствием поднялся через веранду в зашторенную гостиную, то увидел там Ветку, сидящую так, словно она проглотила кол, а напротив нее – тоже выпрямленную седую старуху, у которой проглядывала на макушке лысинка из-под редких волос.
Это старуха была ему вроде бы незнакома.
И лишь когда она обернулась на звуки шагов, поведя головой и даже, как показалось Сергею, скрипнув суставами, то он, чуть не споткнувшись, узнал в ней изменившуюся Семядолю.
Выглядела она ужасно. Если раньше старение тронуло ее лишь чуть-чуть, то теперь она находилась будто в преддверии смерти: вся увядшая, покрытая старческими морщинами, причем кожа, как у рептилиий, давала землистый отлив, а мешки под глазами казались заполненными чернилами.
