Однако, Дрюня уже вылезал из зарослей ивы, и угрюмое замкнутое лицо его выглядело недовольным.
– Ну что ты кричишь, папа?
– Домой, немедленно!..
– Папа!..
– Я тебе говорю: домой!..
Удар должен был быть нанесен, и протискиваясь в ивняк вслед за Дрюней, Сергей оглянулся: среди пепла костра, будто серые змеи, зашевелились прогоревшие головни…
11
Все было достаточно привлекательно. Сначала ели жареного судака, к судаку подавался чеснок, приправленный майонезом. Можно было с ума сойти от этого судака. Затем появилось мясо: запеченное в тесте и представляющее собой подрумяненные язычки.
К мясу тоже был подан какой-то особенный соус. А когда все отдулись и наступило некоторое осоловение, то неутомимая Ветка внесла громадный «наполеон» – весь пропитанный кремом и разукрашенный кусочками шоколада.
Вид у этого «наполеона» был потрясающий.
– Ой, девки… – в притворном ужасе простонала Татьяна. – Пощадите простую советскую женщину. Растолстею – мужики не будут любить…
Она замахала руками.
– Ничего, – спокойно ответила Лидочка, придвигая розетку.
– Мужики лишь прикидываются, что любят спортивных и тощих, а на самом деле им подавай – побольше и попышнее. Что-бы было к чему приложить усилия. Правда, Сереженька?..
– Ну… бывает по-разному, – дипломатично ответил Сергей.
– Нет, ты нам как специалист объясни!
– Какой я специалист…
– Девки, он просто признаваться не хочет. А ведь – любит, любит, чтобы всего было много!
– Любишь, Сережа?..
– Мы никому не расскажем!..
Обе они игриво подталкивали Сергея.
Лица у них раскраснелись, и виновата в этом была бутылка «Твиши», которую уже опорожнили.
Ветка с некоторым пристуком опустила «наполеон» на середину стола.
– Ладно, ладно, – сказала она грубовато. – Между прочим у вас свои мужики имеются. Нечего тут на чужого мужа наваливаться. Лидка, я кому говорю: отодвинься!..
Впрочем, до серьезного инцидента все-таки не дошло: Лидочка тут же отпрянула от смущающегося Сергея и, мгновенно получив за это кремовый огромный кусок, принялась уплетать его, прихлебывая кофе из чашки.
Выражение глаз у нее стало сосредоточенное. Вероятно, это занятие поглощало ее целиком. Татьяна же, оставшаяся без напарницы, не решилась одна продолжать рискованную беседу, а, вздохнув и какое-то время поколебавшись, в свою очередь погрузилась в слоено-кремовое великолепие.
Таким образом, ситуация разрядилась. Воцарилось молчание, лишь изредка прерываемое – «Ах»! и «Ох»! – да из комнаты Дрюни докатывалась музыка магнитофона.
