Алиса вдруг сделала порывистый шаг вперед и прижалась ко мне, не обнимая.
– Забудь, что я тебе наговорила – тогда. Я всегда буду помнить тебя и то, что у нас было. Где бы я ни была и что бы со мной потом ни случилось. Свидетель – Хорогр, я всегда буду тебя помнить! И ты тоже знай – что я тебя помню!..
Она подняла ко мне приоткрытые губы. Мазнуло копотью, прилипла к щеке чешуйка сажи.
Мне захотелось снять ее поцелуем.
– Милорд!.. – громко и нетерпеливо напомнил Гийом. – У нас нет времени! Кого из моих солдат вам оставить?.
.
Зрачки Беппо странно переместились.
– Его!..
Гийом нахмурился.
– Я бы предпочел, милорд, чтобы вы избрали себе другого напарника. Беппо – опытный сержант, мне будет его недоставать…
Алиса оторвалась от меня.
– Пусть берет Беппо!
– Сестра!..
– Я сказала: останется Беппо!.. Беппо, слышишь меня? Ты останешься здесь и будешь сражаться. Ты не можешь умереть позже своего лорда!..
– Да, миледи!..
– Иначе род твой будет проклят на Алломаре!.
.
Она подняла ладонь, подтверждая клятву.
Покрывало рыхлого дыма, загораживающее нас, разъехалось.
Я увидел согнутые фигуры, перебегающие по краям плаца.
– Они снова идут!..
– Уходим!.. – как зверь, проревел Гийом.
Вместе с Алисой они побежали к латунным переплетениям. Клетка была, как птенец, собравший отчаяние, чтобы наконец выпрыгнуть из гнезда.
Никогда и ни за что он не выпрыгнет.
В решетчатых крыльях висели на перекладинах люди.
– Пригнитесь, милорд!.. – предостерегающе крикнул Беппо.
Я видел, как Алиса споткнулась, зацепившись за что-то, и как Гийом, будто ждал, тут же подхватил ее под руку.
В последний раз мелькнул голубоватый комбинезон. Они вскарабкались в плечевые изломы трубчатой шаткой конструкции. Будто авиаторы, на заре века поднимавшие в воздух полотняные этажерки.
Птенец тут же оделся дрожанием как бы раскаленного воздуха.
Голубое пятно.
Алиса.
Прощайте, осенние боги!
Я думал, что она обернется, но она все-таки не обернулась…"
"Я еще помню, как заколебался птенец, будто он и в самом деле собирался взмыть в небо, как сначала тускло, а потом все сильней и сильней заполыхали молочным свечением гнутые латунные трубки, как всплеснулась с булыжника пыль, захваченная невидимым глазу потоком воздуха.
Я это все очень хорошо помню.
И я хорошо помню, как услышал предостерегающий оклик Беппо: Берегитесь, милорд!..
