Есть ли хоть шанс? У меня есть задумки, как провернуть всё с подчинённым драконом, и если повезёт… может, я вернусь — не как беглянка вне закона, а как свободная женщина. Только что с того?
Я хотела быть с ним счастливой. Ничем, ни разу его не оскорбила. Я тянулась к нему, мечтала о нашем будущем — но он даже не зашёл попрощаться.
И Найтер… единственный из всех решил мне помочь. Только если я подведу, его убьют! Я не знаю, увижу ли его вновь. Смогу ли обнять, поблагодарить, хоть ещё раз сказать, как он мне дорог. Я так редко говорила ему это! Всё искала одобрения отца, держалась дурацких правил, по которым с наставником стоит в первую очередь быть учтивой.
Зачем я слушала, зачем сдерживалась? И даже в наши последние встречи я сказала ему мало, так мало!
Слёзы жгут глаза, и я вцепляюсь руками в платье. Не сразу понимаю это, далеко не сразу подставляю склянку, чтобы их собрать. Я чувствую себя слабой, опустошённой, в груди воет ветер.
А потом я отрешённо смотрю, как прозрачные капли смешиваются с кровью за стеклом.
Медленно сглотнув, трясу склянку — так, как велели древние надписи.
Ещё пару минут просто сижу, не в силах продолжать. Вздыхаю. Наверное, больше плакать нельзя — и я сжимаю бутылочку в руке.
Желание. Теперь мне нужно острое желание — и магия.
Чего я хочу? О, тут всё ясно.
Ничего на свете я не хочу так, как отомстить драконам. Чудовищам, что скрываются под обликом людей. Которые забрали меня будто товар, игрушку — которые проделали подобное не только со мной.
Которые ломали судьбы сотен девушек на протяжение веков.
— Хочу, — шепчу я, слова сами срываются с губ. — Хочу отомстить им. Хочу не быть слабой, хочу, чтобы со мной считались, чтобы им пришлось!
В груди начинает жечь. Тошнота, которая только-только успокоилась, подкатывает к горлу вновь. Лицо горит, и я понятия не имею, хороший ли это знак.
А потом огонь, притаившийся внутри, охватывает тело, бежит по моим рукам. Сбегает в пальцы, которыми я стискиваю склянку.
Я прижимаю её к груди.
Кроваво-красный свет, как дым, вдруг начинает струиться с ладоней! Становится душно.
Очень! Я не успеваю это осознать — и падаю с бортика ванны на каменный пол. Сгибаюсь на коленях, в панике хватаю губами воздух.
Каким-то чудом умудряюсь удержать склянку.
На миг свет становится ярче — а потом всё пропадает.
Когда я, едва отдышавшись, припадаю к краю ванны, в ушах звенит. Тошнота вернулась. Я далеко не сразу вспоминаю о бутылочке, а когда вспоминаю — резко вздыхаю и воздеваю руку над собой.
