Я ничего не вижу, не понимаю, что происходит! Но…
Когда я распахиваю глаза, Тейнан в человеческом обличье держит меня на руках. Его предплечья, шея подбородок покрыты зелёной чешуей, которая быстро “сгорает”, как бумага в камине. Это всё длится мгновения — он резко ставит меня на землю, но не отпускает.
Наоборот, подаётся вперёд.
Между нашими лицами не просунуть и ладони. Зелёные глаза пылают кислотным гневом.
— Ты думаешь, оскорблять меня — хорошая идея, человечка?
От него по-прежнему пахнет вином и чем-то удушающе терпким.
Я пытаюсь отшатнуться. Сердце колотится в горле, меня мутит. Страх, острый и липкий ужас оплетает невидимыми щупальцами — и с ним очень сложно бороться!
Руки мужчины падают на мои на запястья. Не дают сбежать.
— Отвечай.
— Я…
Голос подчиняется далеко не с первого раза.
— Я не хотела вас оскорбить! — выдыхаю тихо. — Я же просто… сказала правду. Вы ведь понимаете, что так бывает: вы выбираете девушку, а девушки, пусть и скромно, мечтают попасть к другому мужчине? Вы спросили сами.
Я отвечала, меня учили быть честной, мне говорили, что это всегда правильно и должно привести к добру…
Не знаю, каким образом мне хватает сил продолжать, но я продолжаю! Потому что чувствую: если отступлю, если он заподозрит, что я сознательно ему грублю — точно станет ещё хуже! И я лепечу всё это, не отвожу взгляда.
— Ты дура?
— Не знаю, ваше высочество.
Зелёные глаза сужаются. Чего я не жду — того, что рука принца вдруг обхватит моё лицо.
Пальцы пробираются мне за ухо, большой ведёт по щеке, ладонь обжигает подбородок.
Дракон подаётся вперёд.
— У тебя симпатичная мордашка, — говорит он тихо и зло мне на ухо, обжигая полушёпотом кожу. — Поэтому я тебя и выбрал. И ещё потому, что от тебя меньше всех в зале пахло страхом — есть, знаешь ли, любители, но я не из их числа. Не знал, что вся смелость у тебя из-за мозгов чайки.
Его дыхание остаётся на моём виске.
Я вскидываю руки, уже всерьёз пытаюсь его оттолкнуть — но ладони упираются в голую грудь! Это так дико, так ненормально, что по предплечьям бегут мурашки. И его пальцы лишь глубже зарываются мне в волосы.
— Я могу оставить тебя здесь, в поле. Хочешь?
Несколько секунд я вдруг всерьёз над этим размышляю.
Мысль кажется привлекательной. Он же меня отпустит! Прекратит держать в этом унизительном положении, прекратит этот неприличный кошмар.
