Мистер Дамблдор, Вы что-то хотите сказать?
— Да. Хочу, — зло оскалился Дамблдор. — Вся эта история, конечно, интересна, но какое отношение она имеет к вашим прозвучавшим обвинениям?
— Хотя бы то, что среди прозвучавших обвинений есть пункт о превышении Вами своих должностных полномочий, как Главы Визенгамота, которым Вы на тот момент являлись, — не остался в долгу обвинитель. — Но… Уважаемое собрание, я хочу заострить ваше внимание не на этих мелких нарушениях мистера Дамблдора, а на таком странном совпадении, что именно в Литтл-Уингинге через какой-то год с небольшим оказался на «поселении» Гарри Поттер.
А мисс Фигг, как выяснилось, регулярно связывалась с обвиняемым и докладывала тому о положении дел в семье Дурсль. Так что мистер Дамблдор был полностью и всесторонне осведомлён о положении мальчика и как его ОПЕКУН обязан был предпринять меры по устранению такого положения вещей, как голодовки, проживание в чулане и прочие «мелочи». Чего сделано не было.
Спасибо, мисс Фигг, к Вам вопросов пока не имеется, можете присесть. Пришло время дать обвиняемому слово в свою защиту.
Гровер развернулся к клетке с Дамблдором.
— Мистер Дамблдор, давайте пойдём от самого начала. При каких обстоятельствах именно у Вас на руках оказался Гарри Поттер в ночь нападения Тёмного Лорда Волдеморта на дом Поттеров в Годриковой лощине? Расскажите нам о событиях того дня и что случилось позже.
Альбус чуть выпрямился, насколько позволяла его клетка, и стал с упоением заливать всем известную историю.
Что, мол, ему стало известно, что на Поттеров охотиться сам Волдеморт, что он их уговорил спрятаться под защитой заклинания «Фиделиус», но в ночь на Хеллоуин восемьдесят первого года почувствовал неладное и отправил Хагрида проведать Поттеров, а там… Там мёртвые Джеймс и Лили, разрушенный дом и плачущий младенец. Хагрид и привёз ему Гарри Поттера, забрав его с места преступления.
— Хм, — задумчиво протянул Гровер, как только Дамблдор замолчал.
Он, как и все в зале, сейчас рассматривал оба «Шара Правды». Явной лжи те не обнаружили, но их серость была даже более тёмной, нежели обычно при «сомнении». Не просто лёгкая серая дымка, когда говорящий лукавит или говорит то, во что искренне верит, но что не является правдой, а тяжёлый тёмно-серый туман штормовой тучи.
— Значит, Вы утверждаете, что дело было именно так?
— Да, утверждаю.
