— Выходит, Рон, что, по твоему скромному мнению, я должен выглядеть как чучело с помойки, только ради того, чтобы твои секон-хендные вещи смотрелись на моём фоне чуть менее убожески? Так? Только для этого ты со мной дружил? Все эти пять лет? Почему ты не пристаёшь с этим вопросом ни к кому другому? Ни к Шеймусу, ни к Дину… Ещё ни разу за всё наше знакомство они не прибыли в Хогвартс в поношенной одежде, но ты их почему-то не обвинял и не обвиняешь в том, что они зазнавшиеся снобы? А стоило только мне, наконец, осознать, что у меня есть деньги на элементарные вещи, как ты взвился пароходной сиреной! А то, что они у меня есть, пусть и не так уж много, но есть, и я могу себе позволить купить новую одежду, ты прекрасно знал.
Как и твоя матушка, которая могла бы и задуматься об этом вопросе, раз уж взяла на себя труд побеспокоится о покупке мне новой парадной мантии во время проведения святочного бала. А что мне кроме этой мантии ничего больше не было нужно по её мнению? Рваные рубашки, носки и застиранные расползающиеся по швам трусы на сироте-подростке, о котором ей было известно, что родственники о нём и думать не хотят, не то, чтобы заботиться — это по её мнению и по твоему заодно — нормально? Вон, папа Гермионы сразу об этом подумал, как только меня увидел…
И замолчал.
Не стоило этого говорить, но слово — не воробей, вылетит — не поймаешь. Но всё, слава Мерлину, обошлось. Рон был настолько ошеломлён отповедью Гарри, что не обратил внимания на последнюю оговорку парня, став орать про то, что его мама и не обязана заботиться о каких-то там… педерастах аристократах.
«Вот, опять! — промелькнуло у Гарри во время этой речи. — То слизеринская подстилка, то педераст аристократ! С чего бы? Я вроде никак не показываю своего отношения ни к змейкам, ни тем более к одному конкретному главному Змею всея Слизерин. И вообще, ранее не был замечен в „компрометирующих“ связях со своим полом, только с Чоу Чанг пробовал встречаться, так она девушка, а тут на ровном месте такие вот обвинения. Хм...»
Вот с этим у Гарри проблемы были.
С самого начала года он сразу и определённо понял, что реагирует на слизеринцев далеко не так, как раньше. Пусть в его крови больше и не плещутся литры зелий ненависти, но и испытывать к ним влечение вроде бы как бы парню было не с чего, а поди ж ты. Практически на всех парней из слизерина его член подавал однозначные признаки, особенно сильно реагируя на Малфоя и профессора Снейпа. Да ещё и эти сны, повторяющиеся чуть ли каждую ночь.
