На душе становится тоскливо.
Я уже привыкла заботиться о бедолаге, и эта забота помогала даже в самые отчаянные моменты не скатиться в пропасть уныния. Питомец был нужен мне не меньше, чем я ему, чтобы выжить в периметре дворца.
Сейчас животное таращится на меня узким козьим зрачком. Дергает шеей, мешая расстегнуть ремень и порядком задерживая процесс.
— Ну же, Серенький. Замри! — уговариваю скрипуче. — Ты наверняка мечтаешь о свежей зайчатине. Вот освободим тебя, и убежишь в лес.
Сначала наешься до отвала, а потом разыщешь своих собратьев.
Вместо того, чтобы мне помочь, пес начинает дергаться в моих руках сильнее. Наверно, от нетерпения.
Наконец, каким-то чудом мне удается изловчиться и ремешок падает на дорогу.
Глава 30
Первую минуту волкодав по инерции бежит за повозкой, затем начинает по чуть-чуть отставать. Пока затягиваю в телегу поводок вместе с ремешком, теряю с ним визуальный контакт.
Потом и вовсе отворачиваюсь.
Мне бы радоваться, раз пес возвращается к себе домой.
Но при мысли о расставании даже не кошки — тигры скребут на душе. А вместо улыбки на щеках появляются дорожки слез.
Вот дурочка! Когда только успела привязаться к нему, как к родному?
Хотя что тут удивительного? Во дворце мы рука об руку ходили по кромке жизни и смерти. Я впервые опробовала на нем свою магию, а потом мы вместе сбежали. Как тут не привяжешься!
— Пес кхаров! Прилип хуже репья! — слышится недовольный рев Йемрена, заставляя меня обернуться.
За телегой по-прежнему бежит Серенький. Наши взгляды пересекаются, и мне кажется, в узком козьем зрачке виден упрек: «Думала, я оставлю тебя одну?!» Губы сами собой расплываются в счастливую улыбку.
— Смотри, он не хочет уходить! — радостно шамкаю Йемрену. — Давай его возьмем с собой! Он такой у-умный, хоро-ошенький!"
"Передать скрипучим голосом всю нежность, которую я испытываю к пепельному мальчику, так же непросто, как красиво сыграть Вивальди на расстроенной скрипке.
Наверно, поэтому мой единственный слушатель не выглядит растроганным, когда поворачивается ко мне и жестко требует:
— Прогони его.
— Но он не будет нам мешать! Я за ним присмотраю…
— Прогони.
В его голосе нет ни капли сомнения, за которое можно было бы уцепиться, чтобы начать переговоры. Дистиллированный приказ, будто я солдат в строю, вставший навытяжку перед генералом.
