Хотя дурман в моей крови не дает чувствовать в полную силу, вдруг понимаю: за сегодняшний вечер я успела возненавидеть эти наглые губы и горячие пальцы, что уверенно, без спроса прикасаются ко мне, как к своей собственности! Ненавижу его решения, что — каждое мне против шерсти — привели ситуацию к трагичному исходу.
Когда работала в приюте, я одновременно училась на ветеринара. На работе меня допускали ставить уколы, делать перевязки, а один раз пришлось даже ассистировать во время операции. Крови тогда пролилось немало, но ни один нерв не дрогнул, ведь я помогала спасать чью-то жизнь.
А теперь при виде крови вся трясусь, закрываю глаза и отворачиваюсь, чтобы не видеть происходящее.
Когда раздается хруст костей, — дикарь ломает ребра, чтоб добраться до сердца, — пытаюсь зажать уши, но меня по-прежнему удерживает в тугом кольце мускулов проклятый принц и тем самым вынуждает слушать.
— Готово. Ешь, — бьет по нервам грубый голос виеда.
Кейрон ссаживает меня с колен на стул, словно пластилиновую куклу, и наконец отходит, позволяя чуть глубже вдохнуть.
Глажу подол темно-голубого платья, того самого, что сегодня мне выбрал незнакомец, и грудь переполняет тоска. У меня был шанс уйти с ним за стену, но я его упустила. Предпочла золотую клетку, наивно веря, что во дворце безопаснее.
Сквозь невеселые мысли до меня доносятся голоса. Речь идет о союзе южан и виедов. От последних ждут помощь в победе над северянами. От южан дикари рассчитывают получать красивых женщин и таранит.
Таранит, межземелье, виеды, драконий переход, климши — столько новых терминов, что легко теряю нить беседы. Снова и снова вспоминаю незнакомца. Его охровые глаза маячат перед мысленным взором, затмевая реальность.
«Найди меня», — последнее, что он мне сказал. С запозданием, но я намерена выполнить его просьбу."
"Вот только бы выветрить из головы туман, что мешает нормально соображать! В текущем беспомощном состоянии я напоминаю себе трехлетнюю Анечку, флегматичную дочурку коллеги.
Хотя даже Анечка реагировала на жизнь бойчее меня нынешней.
Желание вернуть себе трезвый ум, чтобы спасти незнакомца, нарастает в силе, постепенно достигает пика и становится таким всеобъемлющим, что изо рта вырывается тихий стон. Аж кровь начинает течь веселее. Руки теплеют, а в подушечках пальцев явственно чувствую болезненное покалывание. Будто онемевшие от холода конечности отогрелись и теперь ноют от активной циркуляции крови.
