— Серьезно?! Ты предпочтешь мне пса?
— Просто… — замолкаю, внезапно вспоминив, что вежливое вранье с ним не пройдет.
— Я давно мог бы схватить тебя в охапку и согреть насильно. Церемониться с тобой все труднее, ирэя!
— Спасибо, мой принц, — лепечу. — Я очень ценю, что ты уважаешь мой выбор.
— Выбор, говоришь? — горько усмехается. — В данной ситуации у нас осталась лишь иллюзия выбора.
— Что… Что ты имеешь в виду? — услышанное звучит слишком мрачно, совсем не в духе Йемрена, а потому здорово меня пугает.
— Таранит поможет сутки держать дракона в узде. Максимум двое. Потом единственное, что поможет мне подчинить зверя, — это единство с ирэей.
Он кидает на меня пытливый взгляд, словно оценивая, насколько реален такой вариант, и тут же, нахмурившись, отворачивается. Похоже, недоволен тем, что увидел. Беспомощность и растерянность, которые наверняка отражаются на моем лице, вряд ли кого-то смогут вдохновить.
— То есть через двое суток, — задумчиво тяну, — ты не сможешь обернуться? Даже если Кейрон нагонит нас в ипостаси дракона?
Он качает головой:
— Не хочу, чтобы ты пострадала при столкновении двух драконов.
— Я постараюсь с тобой поменьше спорить, — наконец, выдавливаю из себя обещание. — Этого хватит? Для начала… Для единства…
Вместо ответа он протягивает мне руку в приглашающем жесте. Мне не остается ничего другого, как встать с дурацких ящиков и, чуть поколебавшись, направиться к костру."
"Приблизившись, натягиваю пониже подол мешковатого платья.
Дух захватывает от близости сильной, мускулистой фигуры, вдвойне притягательной в играющем отсвете костра. Осторожно сажусь на мощные бедра, прислоняюсь правой щекой к твердой, горячей груди, по-прежнему обнаженной. Пальцами случайно провожу по выпуклым кубикам пресса, и Йемрен с судорожным вдохом тут же покрепче прижимает к себе. Чувствую, как пружинят его мышцы, позволяя принять мне позу поудобнее. Он напрягается, а я расслабляюсь.
Это неправильно, несправедливо по отношению к нему, ведь он тоже нуждается в отдыхе, но ничего не могу с собой поделать.
Слишком устала. Слишком хочется спать.
Лепечу:
— Спасибо, мой принц. Я твоя должница.
— Пусть тебя утешит мысль, что я должен тебе гораздо больше, — он склоняется к самому уху, обжигая своим дыханием, но к коже губами не прикасается.
Держит слово.
Согревшись у его груди, млею под тяжестью его рук. Закрываю глаза и вслушиваюсь в сильное, ровное биение сердца.
