Даже с учетом стандартного купальника вспомогательного персонала базы из серого тянущегося тактиля. А может, как раз благодаря ему — ничего не отвлекает от, так сказать, естественных красот. Пусть и не бикини, зато ткань плотно облегает фигуру, подтягивая и поддерживая там, где нужно. Если честно, мне топы и шортики-мини нравятся куда больше лифов и стрингов, которые Тинка почему-то предпочитает…
— Как вы сюда попали? — поинтересовался я, когда пауза затянулась дольше приличного. — Многие местные про этот пляж не знают.
— Случайно, — снова улыбнулась доктор Моро.
Она специально меня из себя выводит, что ли? Или я к ней несправедлив? А нечего было планы мои рушить.
— Собирались осмотреться? — Я вздохнул и тоже сел, развернувшись к собеседнице лицом. Все-таки валяться на песке и поглядывать на девушку снизу вверх не очень прилично. — А потом увлеклись?
— Примерно так, — кивнула Франсин. — А вы, я гляжу, тут каждую тропку знаете?
— Всего лишь одну. И то лишь по той причине, что сам ее протоптал.
— А почему вы прячетесь?
— А вы?
— Не знаю… просто захотелось побыть одной, когда здесь оказалась.
Место… не знаю, как выразиться… очень уж фактурное. Нужный настрой задает.
Это да, сам первый раз так же попался. Часа три проторчал на пляже, причем даже не купался, а просто сидел под пальмой и смотрел на воду и небо. А потом пришлось плыть в обход, потому что стемнело и на скалах я бы запросто убился. Опыта-то еще не набрался. Это сейчас могу почти на ощупь пройти, и даже ничего себе не сломать.
— А вы смелая.
Доктор Моро одарила меня озадаченным взглядом, но промолчала.
— Я думал, последнее приключение вам навсегда привьет отвращение к воде, — логически развил я мысль. — А вы не успели из лазарета выйти, и сразу купаться. Не говоря о том, что с серфингом я бы на вашем месте тоже повременил.
— С чего бы? — удивилась Франсин. — Я очень люблю море. Я на нем родилась и выросла. Оно меня успокаивает и придает сил, подпитывает своей энергией. Так что морская прогулка мне только на пользу.
И не поспоришь — цветущий вид еще вчера изможденной и еле живой женщины говорил сам за себя.
— И все же… почему вы прячетесь, Антуан?
— Я интроверт.
— Серьезный повод. Но по вам не скажешь.
— А что по мне скажешь? — невольно заинтересовался я.
— Ну… интересный молодой человек. Подтянутый, спортивный. Со скалы прыгать умеет…
— Сомнительные достоинства, — хмыкнул я. — Мне всегда казалось, что женщины во мне прежде всего ценят ум и сообразительность.
