Средний ход у экраноплана это примерно двести-двести двадцать километров в час, с учетом маневрирования, никакому дельфину, даже перекачанному стероидами, такую скорость не удержать, поэтому мы вынуждены перевозить питомца в специальной каверне в корпусе судна, до половины заполненной забортной водой. Люченте товарищ дисциплинированный, как я уже говорил, так что ультразвуковой сигнал он игнорировать не стал, моментально нырнул в люльку, как ее называла Тинка. А Чезаре, едва дождавшись размещения всех пассажиров — мы с Альбертиной спустились в салон и развалились в креслах, не сговариваясь забив на пристяжные ремни — дал давление подпора и врубил тягу.
Поднявшийся на пару метров над поверхностью воды экраноплан резко рванул с места и за какие-то полминуты развил крейсерскую скорость. Впрочем, в салоне она не чувствовалась — судно шло мощно и ровно, без раскачки, а звукоизоляция практически идеальная, так что ни рева движков, ни свиста обтекающего плоскость воздуха внутри не слышно. Такое ощущение, что на месте стоим, что на самом деле далеко не так.
— Четырнадцать минут, Тони! — обернулся к нам из пилотского кресла Чезаре. — Какие будут указания?
— Сбрасываем скорость до минимума, выпускаем Лу и крутимся в квадрате полчаса — час, — зевнул я. — Если ничего интересного не находим, возвращаемся в базу.
— Принял, — кивнул пилот. — А что ищем-то?
— Да без понятия-а-а-а!.. — снова чуть не порвал рот в зевке я. — Что-то разморило… короче, это тот квадрат, где что-то испугало позавчерашних дельфинов.
— А-а-а… понятно. Только там ничего нет, это почти середина пролива, суши вообще не видать.
— Не проверим, не узнаем, — резонно возразила Тинка. — И вообще, Чезаре, тебе не все ли равно?
— Ладно, ладно, убедила!.. — сдался тот. — Как скажете, господа. Вы здесь главные, я всего лишь вспомогательный персонал. Помыкайте мною.
— Я сейчас в тебя банкой газировки запущу, — лениво пригрозил я, прикрыв глаза.
Что-то и правда в сон потянуло. Слишком рано проснулся, по пути толком не доспал — меньше часа добирались до бона — а потом суета пошла.
А сейчас разморило. Пятнадцать минут, да мои…
— … Тони, подъем!..
— А?.. Что?..
— Ты вырубиться умудрился, что ли?! — округлила глаза Тинка.
— Мы на месте?
— Прибыли, перешел в режим патрулирования, — пробился к сознанию голос Чезаре. — Лу выпускать?
— Ага-а-а-а!.. — Я сладко потянулся и выпростался из кресла. — Тинка, наверх пойдем?
— Пошли, — не стала возражать та.
