— Вы наверняка сами понимаете, что человек он, мягко говоря, не очень.
— Никто не заслуживает получить тростью в лоб, — возразил я.
Мы вышли в холл, я попрощался с дежурившим на вахте Колей. Паренек кивнул и нажал кнопку. Я толкнул турникет.
— А как прошел ваш день, Василий Михайлович? — неожиданно произнесла Виктория, когда мы вышли на крыльцо.
Я обернулся к девушке:"
"— Кто вы? И куда дели моего секретаря?
Виктория улыбнулась. И как мне показалось, вышло у нее это тепло:
— Меня никто не похищал, мастер Юсупов, — ответила она.
— Можете даже проверить меня своими способностями. А почему вы это спросили?
— Подобное поведение нехарактерно для вас, — ответил я, подходя к машине. — Но раз уж вы спросили…
Я открыл дверь и сел на заднее сиденье. Дождался, пока девушка займет место за рулем. И продолжил:
— День прошел достаточно познавательно.
Виктория взглянула на меня в зеркало заднего вида:
— Работа оказалась немного тяжелее, чем вы думали? — поинтересовалась она, заводя двигатель.
— Не только это, — не стал вдаваться в подробности я. И замолчал. Потому, что понял: все, что было услышано в кабинете, является лекарской тайной. И рассказать это я не смогу. Придется искать обходные пути.
— До меня дошел слух, что один из лекарей очень похож на бывшего первого проповедника семнадцатого полка.
Девушка резко затормозила, и от неожиданности я ударился лбом в подлокотник переднего сиденья. Виктория же обернулась ко мне и уточнила:
— Первого проповедника? Довлатова?
— Ага, — ответил я, и потер ладони.
Коснулся «вспышкой света» лба, на котором начала образовываться шишка.
— Права вы все же купили, — пробормотал я, но Муромцева не стала комментировать это заявление.
— Об этом должен срочно узнать мастер Круглов, — произнесла она, вынимая из кармана телефон.
— Да не смог бы отступник работать лекарем, — ответил я. — Их сила меняется. И не может исцелять.
Но девушка меня не слушала. Она уже вынула из кармана телефон и торопливо щелкая кнопкой искала в адресной книге нужный номер:
— Что за паника? — удивленно продолжил я.
— Его опознал только один из тринадцатого. Один из многих. И то ему показалось.
— Значит, скажете Круглову имя этого человека.
Я покачал головой:
— Это так не работает. Если я сдам информацию о пациенте даже жандармам, то нарушу клятву. И мне не поздоровится. И сила может на время изменить цвет. А то и вовсе лишусь дара. И тогда поставлю жирный крест на работе.
