Один из них многозначительно посмотрел на мою сопровождающую, а потом бросил оценивающий взгляд на меня. Если Муромцева это и заметила, то предпочла сделать вид, что в этом нет ничего особенного. Не удивлюсь, если она привыкла, что ее замечали. Все же девушка выглядела эффектно, даже несмотря на то, что сейчас казалась мрачной.
Мы поднялись по широкой лестнице на четвертый этаж, где у дверей с табличкой «Чердак» нас встретил привратник:
— Добрый день, — с улыбкой начал он, взглянув на вышитый на груди моего пиджака герб, и продолжил.
— Мастер Юсупов. Вас уже ожидают.
Он открыл дверь, приглашая нас войти. И мы вошли в просторный зал, где нас встретил распорядитель, который после приветствий сопроводил нас.
— Вот, прошу, — произнёс он, останавливаясь у нужного столика, за которым уже ждала нас девушка лет двадцати.
Она была приятной, невысокой, со светлой копной непослушных волос, обрамляющих круглое личико. Глаза за стеклами очков смотрелись чуть больше. Незнакомка была облачена в синий пиджак, белоснежную рубашку и широкие штаны из плотной ткани, напоминающей форму матроса.
На шею незнакомка повязала полосатый шарфик. Не удивлюсь, если она создавала образ простой девушки с окраины, и ей это почти удалось. Все портила довольно дорогая мужская сумка. Она хоть и была сшита из парусины, но именно такая была у меня. И я точно понимал, что кроме удобства вещица обладала особой подкладкой, которая могла выдержать попадание пули. Подобную сумку достаточно было выставить перед собой и отделаться ушибом, вместо по-настоящему опасной травмы.
— Присаживайтесь, — попросила девушка и цепко осмотрела мою спутницу.
— Спасибо, — ответил я, сел в свободное кресло и поинтересовался. — Как я понимаю, вы и есть Острый Борис?
Девушка пожала плечами:
— В наше время сложно добиться успеха в репортерском деле. Общество уверено, что женщины не могут работать в серьезном издании. Многие полагают, что девицы горазды писать только статейки для бульварных изданий или гламурных журналов. Якобы женщины способны обсуждать помады, фасоны платьев и погоду.
И постоянно доказывать, что я могу больше, мне не хочется. Это пустая трата времени и сил. Так что приходится выкручиваться.
Рядом с нами появился официант, и разговор пришлось прервать. Парень положил перед нами меню, я же заказал чайник отвара, и официант удалился. Я же продолжил:"
"— Понимаю вас. И не смею осуждать. Но простите, но я не смогу называть вас в нашем разговоре Борисом. Это будет не совсем уместно.
