— Василий Михайлович, убийство одного человека не идет ни в какое сравнение с тем, что мне довелось видеть в своей жизни, — послышался голос девушки.
— Двух человек, — поправил я секретаря.
Муромцева промолчала.
— Сегодня приема не будет, — продолжил я. — В связи с этим трагическим обстоятельством. Сейчас жандармы опрашивают всех, кто был во дворе и мог что-нибудь видеть. После чего будет приниматься решение, соответствовали ли требования к охране лекарского корпуса всем необходимым пунктам. Но думаю, это быстро решат нужные люди.
Значит, у нас вышел дополнительный выходной. На который у меня появились планы.
Виктория усмехнулась и покосилась в сторону приемной, но я с осуждающим видом покачал головой:
— Фу, какие пошлые у вас мысли, Виктория Ильинична. Я всего-лишь имел в виду небольшое, независимое расследование. Может быть, у нас получится пролить свет на это темное дело?
— Вы хотите попытаться распутать это убийство? — удивленно переспросила Виктория.
— Вряд ли этим будет заниматься жандармы, — ответил я.
— Дело спишут за гибелью подозреваемого. Особенно если Холодов бастард, и со стороны родни будет некому следить за ходом дела.
— Там же все понятно. Один из пациентов совсем обезумел и решил прикончить какого-то бедолагу. Вот и все.
Я кивнул:
— Уверен, что так же подумают и жандармы. Но! — поднял указательный палец и продолжил. — На убитом была обычная одежда, а не ряса лекарни. Но он был ранен у больничного крыла. И это уже наводит на разные интересные мысли.
Разве вам не любопытно, что он там делал, Виктория Ильинична?
Глава 8
Обед
— И с чего вы хотите начать расследование? — поинтересовалась Муромцева.
Я ненадолго задумался:
— Полагаю, с обеда, — произнес после паузы, и пояснил. — В связи с сегодняшними событиями пообедать так и не удалось.
Девушка удивленно подняла бровь, а затем усмехнулась:
— А если серьезно?
— Для начала, хотелось бы узнать, кто такой этот Холодов, и что он делал возле лекарского крыла, — ответил я встал с кресла, и направился к двери.
— Это даст нам догадку, как этот человек довел до приступа гнева нашего стрелка.
— А если этот человек просто хотел кого-нибудь убить? — хитро уточнила девушка.
Я покачал головой:
— Вряд ли.
— Почему?
Я остановился у двери. Обернулся и ответил:
— Потому что если бы он был признан агрессивным и опасным для общества, то его никогда бы не выпустили на прогулку в общий двор.
