— Часть рот мятежного полка остались верны Императору и империи решили объединиться в борьбе против восставших, — кивнул Карамзин. — Холодов был одним из немногих, кто смог бежать из охваченной мятежом части.
— Одним из? — переспросил я.
— Эту историю я знаю, — с готовностью сообщил профессор. — Во время Объединительного похода, Холодов познакомился с инспектором-проповедником Синода Кириллом Афанасьевичем Павловым, который вместе с подразделениями Синода должен был приводить регионы к Порядку. Инспекторы-проповедники аккуратно внедряли новые порядки, меняли законы под Имперские.
Они также выслеживали и отправляли в острог несогласных и бунтовщиков. Именно Павлов заподозрил отца-командира своего полка в отступничестве. Холодов был единственным, кому Кирилл Афанасьевич мог доверять. Вместе они начали расследование, которое привело их к Волчьему Братству.
— Волчье Братство, — задумчиво пробормотал я. — Первый раз слышу про такое.
— Это был совет, который создал Шереметьев. Отец-командир предавшего родину полка.
В этот совет входили приближенные к Шереметьеву капитаны. Например, капитан первой роты «Серых Волков» Иван Федоров. По некоторым версиям, он был бастардом Шереметьева. Уж очень они были похожи.
— А остальные, кто входил в этот совет? — с интересом уточнила Муромцева. — Вы знаете их?
— Всего в братстве состояло пятеро, — ответил Карамзин. — Двое капитанов после Восстания остались верны Императору. Один из них погиб, когда предатели избавлялись от лояльных гвардейцев в рядах. Вторым был Павлов, который пропал после чистки.
Двое так и остались неизвестными.
— Так что было дальше? — полюбопытствовал я. — В расследовании Холодова?
— Холодову удалось что-то раскопать, — ответил историк. — Потом они бежали через охваченный мятежом город. И после того, как Холодов устроился в «Правду», он вел расследование по поводу бежавших в Европу отступников. Он верил, что многие из них до сих пор живы, и строят козни против Империи. И говорил, что у него есть источники, которые это подтверждают.
Правда, Холодов не называл имя осведомителя.
Я кивнул:
— А этот его друг. Кирилл Павлов.
Карамзин улыбнулся:
— Его история обрывается.
Я удивленно поднял бровь:
— То есть… Как?
Историк пожал плечами:
— После того, как Холодов и Павлов рассказали про зреющее восстание, их забрали на допрос в Шестое охранное отделение, где долго допрашивали. Холодова отпустили, а Павлова увезли в Синод. И больше о нем известий нет. Вот и все.
— Очень интересно, — пробормотал я.
