Сначала думал, может, пронесет, не узнает. Не, не вышло. Вспомнили и статью даже назвали, по которой меня за колючую проволоку бросили, сатрапы, – Краюшкин пьяно шмыгнул носом. – А давай выпьем?
Бармен налил им еще по пятьдесят, они чокнулись. Итальянец даже что-то там про пролопотал типа «ваше здоровье» и аккуратно влил в себя виски. Краюшкин, следуя русской традиции, резко перевернул в себя стакан с содержимым, крякнул и потянулся к соленым орешкам, зажевал одним из них, и продолжил исповедь.
– Не, ты не думай, что я прокурора испугался.
Мне бояться нечего. В другое время, я бы прокурора послал, но не в этот раз…. Я уж так и этак перед прокурором. Ангелы наглее себя ведут… И все почему? Ни за что не догадаешься? Я ведь зачем в Италию поперся? Думаешь, нужна мне ваша Италия! Как у нас говорят – сапог сапогом. Мне дочка нужна! Хотел ближе с ней познакомиться – не вышло. Не признала папку, не захотела общаться, обиделась.
После этих слов сон с меня как рукой сняло. У Краюшкина есть дочь? Из-за нее он поехал в Италию? А ведь верно, он оформил визу, собирался лететь в Венецию, потом передумал и записался в группу одним из последних, как будто кого-то поджидал.
Краюшкин протяжно вздохнул. Итальянец муркнул что-то в ответ. Леопольд тут же стал оправдываться:"
"– Я ведь не знал, что она у меня есть. Вернее знал, но как-то о ней не думал, а потом вдруг в душе у меня все перевернулось. А что, если это единственный родной мне человек? Что ж я волк какой до старости лет бегать одному по лесу.
Деньги есть, дом есть – семьи нет. Жена не проблема. Всегда можно кого-нибудь встретить. Да взять туже Софу! Пригляделся – хорошая женщина, порядочная. Вдова! Никакая-нибудь финтифлюшка. Сейчас приду к ней, повинюсь – авось простит. Да простит, куда она денется, а вот дочка… Была бы полная семья, но она не признала папку, не простила… – после этой фразы Леопольд Иванович печально всхлипнул. – Эх, доча, доча, что же ты наделала?
«Дочка… Неужели речь идет о Лике Ивановой? По возрасту она вполне годится ему в дочери.
Нонна Михайловна не называла имени настоящего отца Лики. Девочку удочерил Иванов, а как звали настоящего Ликиного отца, одному богу известно», – думала я, вслушиваясь в пьяное бормотание Краюшкина.
– Я к ней уже приходил, там, дома. Сначала она не поверила мне, что я ее папка, на дверь указала. Потом, правда, пришла денег на путевку попросила. Я обрадовался (сам в Италию собирался), денег дал.
