Кого Иванова еще в Риме знала, если она здесь в первый раз? Никого, кроме четырнадцати соотечественников, приехавших с ней. Что интересно, из этих четырнадцати три человека на нее зуб имели, а может и больше.
– Зуб-то имели, – вроде бы согласилась Степа, но тут же добавила, – только вы забыли, что Лика вполне могла позавчера завести роман с каким-нибудь итальянским жигало.
– Не хотелось бы. Тогда шансы, раскрыть преступление, равны нулю. Искать неизвестного Казанову все равно, что ветра в поле. Но спросить через Веронику у портье можно.
В гостинице живет только наша группа. Чужое лицо могло вызвать подозрение. Вдруг на рецепции запомнили, с кем входила в гостиницу Иванова или кто-то спрашивал ее. Хотя на это надеяться… – я покачала головой. – Постойте! Степа, ты сказала, что когда ты к Лике заходила, она только вернулась из города. Она была в номере одна?
– Одна, – подтвердила Степа.
– Все сходится! Если бы она с кем-то познакомилась в городе, она бы с ним и пришла. А поскольку ты застала ее одну, то после твоего ухода к ней мог зайти только кто-то из нашей группы.
Вот этот кто-то ее и отравил! – с нажимом сказала Алина и тут же стала вспоминать: – Мы вернулись из Помпей очень уставшие. Долгая дорога, ходили много, масса впечатлений. Марина сразу завалилась спать, я тоже. Я к тому, что всех ли из группы надо подозревать? Не думаю, что Антошкиным и Носовым было до посиделок или выяснений отношений с Ликой, даже если они имели к ней какие-то претензии. Следовательно, под подозрением только те, кто в Помпеи не ездил.
Что скажете?
– Да-да, надо поговорить со всеми, кто не ездил в Помпеи, – согласилась Степа. – Так круг подозреваемых значительно сузится. С Веней разговор был – он с Ликой виделся утром.
– Давайте сегодня вечером обойдем всех остальных, – предложила Алина. – Завтра рано утром мы переезжаем во Флоренцию. Значит, все вернутся в гостиницу не поздно – нужно собраться. Я беру на себя молодоженов Деревянко и, скажем, Леопольда Краюшкина.
– Возражаю, – сказала я. – С Краюшкиным я сама поговорю, у тебя к нему сложилось субъективное отношение.
– Какое?
– А такое – ты уже два месяца его конфеты ешь. Ты просто не сможешь увидеть в нем преступника.
– Ты думаешь, что я его буду покрывать? Ничего подобного! Но если ты не хочешь, поговорю я с… – она задумалась над тем, кого бы ей выбрать."
"– Хватит с тебя Деревянко, – не дала я ей закончить. – Беру на себя Нонну Шматко и журналиста Славского. Степа, поговорит с Краюшкиным и с Софьей Андреевной.
