– Да! У меня радость большая! Я теперь не один! – жмурясь от счастья, пролепетал Леопольд Иванович.
– Где вы его подобрали?
– С быка снял.
– То есть?
– Помните, Вероника рассказывала о мозаичном быке в галерее Витторио-Эммануэле, будто бы он все желания исполняет? Вот там я и увидел Леопольда Ивановича. Под дружный смех он кружился минут двадцать, потом рухнул. Если бы не я, он бы проснулся в полиции.
– Да уж… – протянула я. – Спасибо вам, Дима.
– Да не за что. Этого с собой забирать? – он взглядом показал на хрюкающего во сне Краюшкина.
– Пусть поспит. Мы сами его потом оттащим, – поторопилась ответить Алина.
– Ну это правильно. Не надо ему в таком виде показываться Софье Андреевне. – Еще раз взглянув на Леопольда, он сказал: – Я пойду?
– Да, Дима. Еще раз спасибо. Не забывайте, что завтра мы уезжаем.
Проводив Славского, мы вернулись к Краюшкину. Он продолжал храпеть, свернувшись калачиком на диване.
– Ты говорила, у тебя есть какой-то план? – спросила я Алину.
– Боюсь, что нам надо немного подождать.
В таком виде он ни на что не годится. А хотела я вот что: вызвать сюда Антошкиных, и пусть бы Краюшкин им рассказал о Софье Андреевне, о том, как на нее напали, как ударили по голове, как она оказалась в больнице. Потом бы он попросил их съездить с ним в больницу, дескать, Софья Андреевна очень хотела видеть Валентину и Юрия. Но боюсь в течение часа, а может и дольше, он лыка вязать не будет.
– Алина, если Антошкина и есть воровка, и это она ударила Софью Андреевну по голове, вряд ли она согласиться ехать в больницу.
Тем более что опасно подпускать преступника к жертве.
– Ну почему? – не согласилась со мной Степа. – Преступник, как правило, до последнего изображает из себя белого и пушистого. К тому же Софья Андреевна ничего не помнит. Антошкина хорошо понимает: если бы Софья Андреевна знала, кто ее по голове огрел, она, Валентина, давно бы сидела под стражей и давала показания.
– Логично, – кивнула я. – Но, где мы возьмем ключ от номера Антошкиных?
– Я уже думала об этом.
У вас сколько ключей? – Алина хитро посмотрела на меня и Степу.
– Два. Один мой, другой Степин.
– Дай-ка один, – потребовала Алина.
Я достала из кармана пластиковую карточку и протянула Алине. Та, не долго думая, царапнула магнитную полосу монетой, потом краешком носового платка стерла номер комнаты, в которой жили я и Степа. Затем она шариковой ручкой написала номер комнаты Антошкиной.
