– Разве такое в жизни случается?
– А почему нет? – пожала плечами Алина и принялась пересказывать наш разговор с Софьей Андреевной. В завершении она добавила: – Нет худа без добра – Леопольд Иванович сделал Софье Андреевне предложение.
– Да? Так скоро? – удивилась Степа.
– А тебя это удивляет? – спросила я.
– Дочь лежит в морге, а папаша к свадьбе готовится?
– Вот и я так думаю, – Алина резко повернулась ко мне лицом. – Как-то не по-людски получается. Пора Краюшкина выводить на чистую воду! Правда, я не исключаю, что наша дорогая Марина и с дочечкой что-то напутала.
– А, – отмахнулась я от Алины, – думай, что хочешь, только молча. Мне уже твои упреки и обвинения надоели.
– Почему я должна думать молча? – встрепенулась Алина. – Кто меня может лишить права голоса?
– Алина, я сейчас буду звонить Воронкову, а ты со своими глупыми придирками будешь отвлекать меня. Поэтому помолчи хоть немного.
Я достала из сумочки телефон. Алина с обиженным видом отвернулась.
– Сергей Петрович? Это опять я, Клюквина.
С Софьей Андреевной все в порядке, она идет на поправку, но тут такое дело … В общем она не прокурор.
– А с прокурором что? – нервно спросил он.
– Наверное, тоже все в порядке, – неуверенно ответила я, про себя подумав: «Надо же, как он волнуется за коллегу?»
– Что значит «все в порядке»? – не понял Воронков. Его голос звучал строго и встревожено.
– То, что мы не знаем, где этот прокурор.
– Как так не знаете? – взревел Воронков. – Быстро говорите, когда в последний раз видели прокурора?
– Не мы, а Краюшкин.
В день отлета он встретился с ним в аэропорту. Куда полетел этот прокурор, мы не знаем. Мы его в глаза не видели!
– Что значит «не видели»? – опешил майор.
– Сергей Петрович, в аэропорту собирается уйма народу. Нам бы своих пятнадцать человек из виду не выпустить, то есть теперь уже четырнадцать.
– Прокурора потеряли?
– Да почему прокурора? – «Дался ему этот прокурор!» – подумала я. – Я же вам уже говорила, что Лика Иванова умерла от сердечной недостаточности.
Софья Андреевна потерялась, но потом нашлась, в больнице, с черепно-мозговой травмой. У нас один только труп. Один! И это Лика Иванова!
– Значит, прокурор жив? – уточнил Воронков.
«Наша песня хороша, начинай сначала. Что у него с головой?» – всерьез обеспокоилась я психическим здоровьем Воронкова.
– Я же вам русским языком говорю: Софья Андреевна, на которую покушались, жива, но она не прокурор.
