Тебе не кажется это неправильным?
— Мне кажется неправильным только то, что пуговицы на моей груди через несколько секунд отлетят к чертям собачьим.
— Не отлетят, если не будешь пить воду.
— Мне и это нельзя?! Я утоляю голод, так понятнее?! — кричу, совершенно не сдерживаясь. — Есть мне нельзя, дышать оказывается надо редко, а теперь еще и воду тоже пить нельзя. А что мне можно, Марта?!
— Делай что хочешь. Ешь, пей и будь счастливой пышечкой. Живи обычной жизнью, а про карьеру модели забудь.
— Зачем так передергивать?
— Давай откровенно, мир будет лепетать про бодипозитив и прочую фигню еще очень долго.
Вот только все это брехня. Худоба — никогда не выйдет из моды. Природа тебя не наделила прекрасным обменом веществ, ты толстеешь, моя дорогая, почти от всего. Увы и ах, так есть. И снова увы — это сразу откладывается на твоем лице. Ты, конечно, можешь съесть все закуски и десерты, а потом блевнуть в сей прекрасный унитаз, но, солнышко мое, от этого действа твое личико опухнет. Есть еще хороший вариант — могу дать тебе таблетки, выпиваешь перед употреблением выше озвученного.
Жир не впитается, ты будешь им испражняться. В принципе, они безвредны, но есть неприятный эффект — можешь не добежать до туалета. И вот тогда слава тебе обеспечена. Дать таблеточки?
— Нет. Скажи, ты хоть раз в жизни можешь хоть в чем-то меня похвалить? Сказать хоть одно хорошее слово?! Хотя бы одно? Я делаю все как надо, все! Но ни разу не слышала от тебя ничего кроме упреков.
— Хвалить тебя будут мама с папой.
А я в твоей жизни не для этого. Можешь поплакать от обиды, как придешь домой. Только немного, чтобы глаза не отекли. Минут пять, не больше.
— Я тебя сейчас…
— Не жутемкаешь, я поняла. Но мне плевать. Если бы я ждала от своих девочек любви, то давно была бы нищей. Мне от вас нужно далеко не жутемканье. А теперь соберись, выпрями спину и пойдем в зал. Я тебя веду куда надо, можешь не разговаривать, если не знаешь о чем. Но хотя бы кивай и улыбайся. Как минимум еще час ты должна побыть здесь.
— А ты?
— А у меня, в отличие от тебя, встреча с важным мужчиной. Все, пойдем, — подталкивает меня в спину и тут же меня обгоняет.
Как мне хочется сделать ей подножку — не описать словами. Держусь из последних сил. Зато надо отдать Марте должное — о еде, в принципе, равно как и крокембуше, я забыла, ибо обида поглотила больше. Подходим мы как раз к тем двум мужчинам и, как сказала Марта, страхолюдине Ларе. Вообще-то она Лариса. И тоже русская.
