Секунда и Глеб, не спрашивая, поднимает меня из кресла, открывая одной рукой дверь.
— Зачем? Я же сама.
— Рот закрой. Ты уже все сделала сама.
Мне впервые нечего сказать. Хотелось брыкаться как истеричка, только проблема в том, что дальше я не смогу как все соскочить с рук и гордо пойти туда, куда хочу. Я, черт возьми, снова зависима. Так и молчу до самой машины. Благо, Бестужев припарковался почти у самого входа. Правда, машина другая. Резко открыл дверь и совершенно несвойственно для него, небрежно усадил меня на сиденье.
Так же резко ее закрыл, но через несколько секунд не сел рядом. Видимо, пошел за креслом.
— На кой черт ты его доводишь? — перевожу взгляд на водителя. Кажется, это тот самый, который включал в прошлый раз оперу. Точно, Олег.
— Хочу и довожу. Не твое дело, понял?
— Дура. Таких мужиков не стоит злить.
— Да пошел ты, советчик, — шмыгнув носом, отвернулась к окну. Так и сидела молча до тех пор, пока рядом не сел Бестужев.
— Поехали.
Перевожу взгляд на Глеба и не знаю, что сказать.
Как-то по-другому я себе все представляла.
— Ни слова, — зло бросает Бестужев, не поворачиваясь ко мне, смотря в упор на изголовье водительского кресла. А мне после его «ни слова» наоборот хочется много говорить.
— Я слышала твой ночной разговор про органы. И знаю, что ты мне дал таблетку снотворного. Я их пила, и они на меня не действуют, понял? Я все знаю, — проговорила на одном дыхании, смотря на профиль Бестужева. Я хотела, чтобы он повернулся? Я этого добилась."
"— Какие органы? — как будто не понимая, спрашивает Глеб.
— Тебе виднее. Ты сказал какой-то женщине, что нужный тебе орган в полном порядке, и будет доставлен через сколько-то там дней. И подлатаешь, если надо будет. Ты ни разу за все время не сказал, зачем я тебе такая нужна. Ни разу. Просто, потому что так прямо не скажешь, «София, мне нужно оттяпать твое сердце». Или почку. Хотя я читала, ее легко можно достать. Значит точно первое.
Сказала все как на духу, ни разу не запнувшись. А сделать это было сложно, учитывая то, как на меня смотрит Глеб.
Это что-то типа «девочка, тебе психушку вызвать?». А еще водитель подлил масла в огонь, хохотнув едва слышно в конце моей речи. Под таким взглядом Бестужева сидеть становится невыносимо.
— Мозг, — по слогам проговаривает Глеб.
— Что?
— Этой женщине, которая звонила мне ночью, нужен мой мозг. Анжела — моя правая или левая рука, или мой заместитель, как тебе больше нравится. Ей вот уже на протяжении шести лет нужен мой мозг.
