— укладываю ее обратно, запускаю фильм на телевизоре, чтобы отвлечь и отправлюсь в зал, чтобы позвонить служащему.
Закуриваю прямо в зале, не заботясь о чистоте, только никотин приведёт мои мысли в порядок и прояснит голову. Раньше она не лунатила, это не хорошо, вдруг меня не окажется рядом и она натворит что-нибудь?
Нужно отправить ее подальше отсюда, сделать новые документы и чтобы начала новую жизнь. Я не смогу вырваться из всего этого, потому что даже с новым именем и фамилией меня узнают, будут всегда охотиться на меня, а значит и на неё.
Она моя ахиллесова пята.
Чай с ромашкой и мятой со сладостями, вареньем и мёдом, приносят через минут десять. Принимаю поднос у девушки и бегу к птенчику, та лежит под одеялом: красная и крохотная, пытается быть сильной и не плакать. Но подрагивающий подбородок выдаёт с потрохами.
— Выпей, тебе станет легче. — размещаю ее между моих ног, чтобы чувствовать ее, и вручаю чашку. Себе беру такую же. — Чего ты боишься?
Она смотрит на меня своими огромными глазами, созданными для гипноза, затягивают в свой омут и не отпускает.
Так всегда было. Сначала ее глаза, потом все остальное.
— Боюсь потерять тебя. Снова. — шепчет она, сжимая кружку так, что фаланги белеют. — В детстве жила нашими встречами, всегда ждала, когда ты придёшь, когда посадишь к себе на коленки. Потом жила воспоминаниями, мечтала, что ты заберёшь меня от всего этого. Когда умерла мама… всегда представляла, что ты придёшь к ней на похороны в чёрном костюме, скажешь все знаешь, что теперь все будет хорошо… Я постоянно ждала.
Когда пришла мачеха, я продолжала ждать, что вот-вот раздастся звонок в дверь. Это так глупо, так наивно, но я продолжала ждать. Потеряла надежду, когда уже получила диплом бакалавра, поняла, что все… я просто фантазерка и так дальше нельзя жить, нечего ждать.
Алиса отпивает чай, немного раскачиваясь и продолжая:
— Мне казалось, что я люблю ее, сейчас понимаю, что я просто постоянно твердила себе это, создавала иллюзию счастья.
Что у меня все есть: хорошая работа с красивым мужем и подругами. Наверное, поэтому я не замечала того, что у меня под носом: муж изменяет, подруги мне никакие не подруги и работа то у меня — гавно. Пашу как вол и ничего не меняется.
Внутри меня становится гадко. О таком нельзя собрать информацию, такое не появится на страницах доклада. В ту ночь я слетел с катушек, как буйвол при виде красной тряпки, все эти ее слюнтяйные фото о любви к своему мужу.
