Цяпель очень компетентен и мил со мной.
Из разговора с ним я узнаю, что это дядя матери Луки, его прямой родственник, такой непохожий на своего племянника или внука, даже не знаю как правильно, не разбираюсь в этих сложных семейных связях.
— Так, Алиса, вот тебе салфетки и направление, отнеси его, пожалуйста, к Лоре Павловне в 305 кабинет и к нам. — он протягивает мне пачку белых салфеток, чтобы вытереть гель с живота, и направление на анализы.
Лука.
— анализы будут готовы завтра. — говорит дядя Кир, записывая что-то в карточку без имени и фамилии.
Он не знает, чем я занимаюсь, но понимает, что мне хочется оставить свой визит в тайне. На анализах Монишы другая фамилия и имя — на карточке имя моей матери. — Но уже сейчас могу сказать, что она очень истощена и худа для своего возраста и роста. Нужно правильное, хорошее питание. Из-за выкидыша у неё образовалась миома, она маленькая, но все же опухоль, я заметил ее во время узи. Нужно посмотреть результаты анализов, я бы рекомендовал убрать сейчас.
Возможно, из-за неё у Вас может не быть детей.
Блядь. Беда не приходит одна.
— Хорошо, что нужно для этого, чтобы сделать все в лучшем виде?
— Получить результаты анализов и ещё — хороший врач. Я сейчас уже не оперирую. — говорит он, глядя мне в глаза. — Ей нужно немного оклематься, поправиться. Потом сделаем лапароскопию, это несложно. Лучшая сейчас — Виола Ланская, я позвоню ей, у неё своя клиника…
— Позвони ей и предупреди, что я свяжусь с ней и что буду щедр. Дай всю нужную информацию как врач, но не называй имён.
Место и время мы с ней назначим. — сам не замечаю, как перехожу на деловой тон. Дядя делает вид, что тоже не замечает этого. Старый умный еврей, что сказать. Я всегда относился к нему хорошо, из всех маминых родственников он единственный кто поддерживал нас с отцом.
Мониша возвращается бледная и подозревающая неладное. Она смотрит на меня выжидающе, ждёт ответов. Дядя оставляет выбор мне, как и с каким соусом порадовать мою жену.
Закрываю глаза и делаю глубокий вздох, закурить бы сейчас, но чисто из уважения к старику не достаю сигарету.
— Как у отца дела? — прерывает неловкую тишину он и я благодарен ему за это.
На улице я достаю сигарету и закуриваю, стараясь выстроить мысли в нужном русле. Врать нельзя ей, молчать тоже. Блядь. Расстраивать и заставлять нервничать тоже не хочу.
Моя девочка послушно стоит рядом, смотрит на меня огромными глазищами, забирает сигарету из рук и закуривает.
