Мне не жалко ее ни секунды. — Лууукаааааа…
— Да как ты смеешь…
— Хватит! — голос Дьявола у самого уха, он оттаскивает меня от неё. Он еще защищает ее. Как он смеет? Я его законная жена, а он со мной как со шлюхой. — Отпусти ее, Алиса… Господи, ты же ее без волос оставишь.
Лука оттаскивает меня от неё, крепко сжимает своими ручищами. Я не видела его месяца два, а кажется будто только вчера расстались. Тело помнит его тепло, прикосновения. Я от одного его касания теряюсь, замираю, растворяюсь. Он держит меня как котёнка, а я дрожу в его руках всем телом.
Только Дьявол имеет надо мной такую сумасшедшую власть.
Прижимаюсь к его каменной груди спиной и мне становится невыносимо жарко и на удивление спокойно. Силы покидают меня. Даже сердце начинает биться спокойнее. Ничего не хочется. Только свернуться калачиком и на ручки.
Рыжая шлюшка ревет, прижимая к себе руки, артистка из неё знатная."
"— Пошли, ты грязная вся, как чукча. Помоешься. — Дьявол меня тащит от неё подальше. Боится за неё, что выдеру ее гриву.
— Алиса, не заставляй тебя силком тащить…
Алиса… Раньше я всегда для него была Мониша, а теперь просто Алиса. Кто бы мог подумать, что меня это будет задевать.
В ванной мы оказались с ним лицом к лицу. Было странно смотреть на его изменённую внешность, хотелось снять линзы с глаз, обнажить его истинную сущность. Показать всем его настоящий леденящий душу взгляд серо-голубых глаз. Которые сейчас впились в меня; если бы можно было раздеть и освежевать одними глазами, Дьявол бы так и сделал.
Мы стоим напротив друг друга, рассматриваем, изучаем словно видим впервые. Вокруг все электризуется.
— Раздевайся. — приказывает он режущим голосом. Я не осмеливаюсь его ослушаться, но почему-то мне стыдно показываться Луке в таком виде. Сильно похудевшая с синяками и кровоподтёками. Некрасивая, уступающая по всем параметрам рыжей. Меня последний месяц сильно потрепал.
Чтобы ускорить процесс, Дьявол начинает мне помогать, нетерпеливо стаскивает толстовку, частично рвёт ее в спешке.
Я неловко прикрываю руками грудь и торчащие рёбра. Лука недовольно цокает языком.
— Что не нравлюсь такая? — выплевываю ему в лицо. — Так иди, Рыжую грей.
Лука не обращает внимание на мои слабые протесты, продолжает сдирать с меня грязную одежду с серьезным лицом. После чего он приступает уже к знакомому ритуалу осмотра моего тела: прощупывает кости, осматривает царапины и синяки. С каждым его прикосновением мне становится все неуютнее, я распаляюсь.
