— Алена, слазь с брата, давай лучше покажем папе, твои рисунки акварелью.
Дочка стискивает руку брата и не хотя слазит с его колен, оглядываясь на него. Макс провожает ее ласковым взглядом, подхватывая рюкзак и уходя в свою комнату, понимая, что еще секунды и мы не оттащим ее от него. Даже Лука не справится с ней, когда она захочет делать уроки вместе с братом.
Лука подхватывает маленькую бестию.
— Я зайду к тебе, Макс, чуть позже. Цыплёночек, пойдём посмотрим рисунки. — в его мощных руках дочка совсем крошечная.
— Как же я люблю тебя!
— Мы тоже тебя любим!
Наблюдать за закатом, сидя на качелях, с чашкой какао в руках — мой ежедневный ритуал.
Качели не очень вписывались посреди сада впритык к обрыву, но так можно было смотреть на море и скалы, наблюдать за закатом, поэтому мне было безразлично, что с дизайнерской точки зрения — они тут лишние.
Мое любимое место.
— Мониша, как же я соскучился. — Лука зарывает носом в мои волосы, шумно вдыхает запах.
Как зверь он обнюхивает меня, я же размякаю в его присутствии. Он обходит качели и садится рядом. — Иди ко мне.
Уложив дочку, он пошёл к Максу, чтобы провести время и с ним.
Мне не нужно повторять дважды, я забираюсь к нему на колени также, как дочь несколько часов назад. Как кошка обтираюсь об него, ища ласки и одобрения. Этот человек — хозяин моего сердца.
— Я тоже, любимый. — запускаю руки ему под рубашку, исследую тело.
Наше дыхание учащается, воздух искрится вокруг нас.
Я до безумия хочу почувствовать его в себе, утолить мой голод, успокоить истосковавшиеся тело.
Дети не придут сюда, Макс слишком умён, а за Аленой присматривает Илух. Нам никто не помешает. Камеры может отключить Лука, у него есть доступ ко всем системам.
Лука отбрасывает чашку и она со звоном разлетается на осколки, его это совсем не заботит. Он варвар, которому если не дать то, что он хочет сейчас, то он совершит убийства, выкорчёвывает все пальмы из сада голыми руками.
Он аккуратно избавляет меня от одежды и я чувствую дуновения ветра голой кожей, покрытой мурашками. Стоять на коленях, упираясь грудью о спинку качели, на которой катаются дети не правильно, может быть аморально, но моя голова не способна мыслить адекватно. Все чего я хочу — этого мужчину.
Из меня вырываются нетерпеливые всхлипы, я умоляю его войти в меня, а он лишь играет со мной.
