Даже страшно сказать ему что-то после всего этого. Хотя от разговора не уйти, нельзя сделать вид, что ничего не было.
На улице ветрено, холодно, но не могу даже заставить себя сдвинуться с места. Просто смотрю на удаляющуюся желтую точку.
Лука стоит рядом, снова закуривая.
— Я запретил тебе говорить. — мне страшно даже посмотреть на него, потому что голос устрашающий.
— У тебя есть стопроцентные доказательства, что они предатели? — Поворачиваюсь к нему, чтобы увидеть его глаза, когда он будет отвечать, но Лука не отвечает на мой вопрос, потому что ему нечего сказать.
Все лишь косвенное, а может быть он просто не говорит мне. — Потому что когда тебя не было, они не дали мне погибнуть, были моей опорой и моими защитниками. И если ты на основании чьего-то дурного слова готов убить их, не вздрогнув, то я нет.
— Мы говорили уже на эту тему, Мониша. — он выдыхает дым мне прямо в рот. Накрывает меня всем своим мускулистым телом. — Не лезь во все это.
— Как не лезть? Это касается и меня, они мои друзья тоже.
— я смотрю прямо ему в глаза, не отводя взгляда. — Пообещай, что не тронешь их пока не будет полной уверенности."
"— У меня сейчас уверенность в виновности Майлза девяносто девять процентов. — его выражение лица меня пугает. — И я знаю, что делаю.
— Что случилось с тобой после того, как мы ушли?
Смотрю на него, ничего вроде бы не изменилось: тот же голос с глазами, шрам. Его любовь ко мне не стала меньше. Но за это время внутри его груди образовалась необъятная черная дыра, которая затягивает в себя остатки человеческого.
— В эту пятницу у тебя операция, после чего ты отправляешься жить с Максом в Париж. Мой юрист уже ищет Вам жилье. Новое имя и фамилию можешь выбрать себе сама. — он отходит от меня и говорит с трудом, даже не делая паузу после моего вопроса, потому что ему самому не приятно говорить это. Вижу боль в его глазах. — Я организую встречу с отцом, чтобы попрощаться, если будет нужно — он будет ездить к тебе.
Мне становится душно от его слов.
Он уже все решил без меня, не спрашивая. Просто уже назначил день моей операции, выбрал врача и решил, что я уезжаю. Слезы сами начинают катиться по щекам. Этот человек считается только со своим мнением и решениями, распоряжаясь моей жизнью по своему усмотрению.
— Я не поеду никуда. — твердо говорю, делая шаг назад и качаю головой, отрицая происходящее. — Не сможешь заставить!
Он берет меня под локоть, рывком возвращая к своему торсу и волоча к себе.
