На нём не было ни зубчатой золотой короны, ни пурпурного императорского плаща, ни пышных дорогих одежд — вместо того он был с головы до ног облит сиянием Божественного Благословения и облачен в одежды из Суровой Простоты, Непререкаемой Правоты и одолевающей все Всемогущей Силы. В нашей старой Империи в таких случаях даже женщинам было положено падать на колени… Но тут это не принято. Тут перед императором следует стоять прямо, смотреть в глаза и говорить честно. Как я понимаю, когда к императору Сергию приходят неофиты, он знает это заранее: сказал следом за ним на крыльцо вышли рослые остроухие солдатки, и одна из них держала в руках священное знамя Империи.
И когда кода алый стяг распустился по ветру, явив нам изображение золотого двуглавого орла на алом поле, мы, непроизвольно выдохнув от восторга, опустились перед ним на одно колено.
Тишина стояла такая, что у меня зазвенело в ушах. А может, это от волнения? И тут император Сергий обнажил свой сияющий меч, устремив его острием к небесам — и серая пелена, висящая над этим миром подобно злому туману, отпрянула от этого сияния и попряталась по тёмным углам, а навстречу императорскому мечу с голубых, будто умытых небес улыбалось яркое солнце.
И это тоже было хорошим знаком. А потом император Сергий заговорил на чеканной латыни, произнося слова Страшной Встречной Клятвы.
— Знайте, — громко и отчетливо произнёс он, — что я клянусь убить любого, кто скажет, что вы все вместе и по отдельности не равны мне, а я не равен вам! Я клянусь убить любого, кто попробует причинить вам даже малейшее зло, потому что вы — это я, а я — это вы, и вместе мы сила, а по отдельности мы ничто! Я клянусь в верности вам и спрашиваю — готовы ли вы поклясться в ответ своей верностью мне и нашему общему дело борьбы со злом, в чём бы оно ни заключалось?
Пока он произносил эти слова, меч налился таким ярким бело-голубым сиянием, что на него было больно смотреть.
Договорив клятву, император левой рукой взял край Священного Алого Знамени и приложился губами к его шелку.
— Иерамус, Иерамус, Иерамус! — троекратно выдохнули все мы, и гром высоко в небесах провозгласил, что наша взаимная клятва подтверждена и зафиксирована в небесной канцелярии. Теперь у нас, имперских патрицианок, первыми принявших клятву, снова все будет как у взрослых людей — права, обязанности и ответственность.
Ещё один миг — и я почувствовала, как растворяюсь, словно крупица соли в океане, в воинском единстве императора Сергия. Но при этом я оставалась собой.
