Впрочем, там, на островах, содержались только самые сливки, примерно по десять тысяч заключенных на каждый лагерь, а общая численность заключенных, репрессированных по политическим основаниям, по всей Югославии на 1953 год составляла от двухсот пятидесяти до трехсот тысяч человек. По странному совпадению, большинство жертв антисталинских репрессий оказались сербами и черногорцами, в том числе героями освободительной партизанской борьбы югославского народа в 1941-45 годах. Самых авторитетных из них убивали без суда, якобы при попытке к бегству.
Так погиб бывший начальник Верховного штаба партизанских войск, черногорец по национальности, генерал-полковник Арсо Иованович."
"Впрочем, одними этими телодвижениями гнилая сущность титоизма не исчерпывалась. Сближение югославского режима с западными странами не изменило отношение американского политического руководства к Югославии как к государству. На карте американского стратегического командования конца пятидесятых годов она закрашена тем же красным цветом, что и Советский Союз, Китай, Северный Вьетнам, а также прочие страны «народной демократии».
Однако при всём этом американское командование было отнюдь не прочь срезать угол и без единого выстрела получить плацдарм, глубоко врезающийся в боевые порядки стран Варшавского договора. Поэтому ещё днём тридцатого числа в Белград и с запада и с востока почти одновременно поступили требования о беспрепятственном пропуске американских и, соответственно, советских войск через югославскую территорию.
Если бы Тито ответил согласием, то тогда вступившие на югославскую территорию американские и британские войска приступили бы к разоружению и интернированию частей Югославской Народной Армии и одновременно в Венгрии вспыхнул бы тщательно подготовленный националистический мятеж.
Однако согласиться ни на то, ни на другое предложение Тито не мог. В случае пропуска советских войск его власть могла рухнуть сразу, потому что все его противники одновременно подняли бы голову.
А в случае вступления на территорию Югославии американской армии в стране сразу же вспыхнула бы кровавая замятня, ибо слишком многие восприняли бы этот шаг как предательство идеалов национально-освободительной борьбы сербского народа против турок, австрийцев, венгров и немцев. Хорват Тито таких идеалов в душе не имел, но понимал, бомбу какой разрушительной силы он взорвет, если впустит в страну американцев.
