А ещё для меня сейчас готовят особенных аватаров, клонированных из клеток моей внешней оболочки, а потому родных мне по крови. Как говорят имперские врачи, даже без чипа они будут мной, а я ими. Уже готовы шесть здоровых эмбрионов, помещенных в маточные репликаторы имперской системы, которые установлены прямо рядом с моей сферой обеспечения. С первых же минут их высшей нервной деятельности я буду им и матерью и старшей сестрой, они будут моим кланом, а я их матроной.
Это был удар в самое чувствительное место любого из Кораблей, не имеющих принципиальной возможности продлить себя в потомстве.
У обычных эйджел (не матрон) шансы на размножение тоже почти нулевые, но у них хотя бы имеются надежда на разные счастливые случаи, когда взамен выбывшей матроны сестры клана выбирают не её старшую дочь, а неформального лидера коллектива. У Кораблей нет даже таких надежд, не говоря о возможности обратить свой инстинкт родительской любви на отпрысков правящей матроны. И вдруг такое заявление… Единственная вещь, которая продолжала тревожить Токан, это требование впустить к себе на борт самца хуманса, когда в её распоряжении уже не будет послушных и устрашающих боевых гибридов.
— Я боюсь, — сказала она. — Боюсь подпускать к своей сфере обеспечения самца хуманса. Обычно они такие злобные и неуправляемые, при малейшем противоречии им склонные ломать все вокруг. А если этот хуманс станет моим командиром, то это страшно вдвойне и втройне.
— Не бойся, Токан, — ответила Рион, — правильно подобранный самец хуманса — это залог покоя и безопасности в твоем внутреннем пространстве.
Ведь он не просто так придёт к тебе первым встречным, а будет специально подобран нашим командиром для того, чтобы сделать тебя счастливой. Мой Виктор такой, и твой командир будет не хуже.
— Да, — подтвердил Серегин, — человека на должность твоего командира мы будем подбирать с особой тщательностью, а потом представим тебе на утверждение. Если он тебе не понравится, мы его отзовем и будем искать другого, который окажется тебе по душе.
Хороших мужчин у нас очень много, а Кораблей пока только два.
— Ну хорошо, — сдалась наконец Токан, — я согласна. Скажите, что теперь надо делать?
— Повторяй за мной, — сказал Серегин, — «Я — это ты, а ты — это я. Я убью любого, кто скажет, что мы не равны друг другу. Вместе мы сила, а по отдельности мы ничто».
И едва Токан произнесла эту кодовую мыслефразу, как очутилась в очень странном месте, похожем и в то же время не похожем на командный центр Корабля.
