— Я не требую от вас ничего такого, что не пошло бы на пользу самой японской нации, — грохочущим голосом ответил всемогущий демон, у которого дыбом встали нимб и светящиеся крылья. — Если вы не научитесь сдерживать свои кровожадные инстинкты по отношению к безоружным гражданским, женщинам, детям и старикам, а также не проявите толику гуманизма к сдавшимся врагам, то, начав свой завоевательный поход в южном направлении, рискуете утонуть сначала в чужой, а потом и в своей крови. И даже героически сражаясь, вы все равно будете проигрывать быстрее, чем могли бы, потому что на земле местное население будет помогать вашим врагам, так как японские солдаты окажутся гораздо хуже прежних европейских хозяев.
— Так что же, вы, Серегин-сама, с высоты своего могущества хотите вообще запретить нам экспансию в любом направлении? — с настороженным видом спросил тайса Футида.
— На данном этапе речь о запретах вообще не идет, — ответил Серегин. — Если бы вы даже и согласились на такое, то ваше общество, ещё не испытавшее тягот настоящей большой войны, взорвалось бы от избытка кровожадного энтузиазма, как перегретый паровой котел, на котором заклепали клапана.
Русско-японская война была тридцать пять лет назад, а Первая Мировая промчалась мимо Японии как скорый поезд мимо захолустного полустанка, не принеся ни горя, ни особых потерь, поэтому и закипать у вас стало раньше, чем в Европе. По трезвому размышлению, в тридцать седьмом году война с Китаем была нужна Японской Империи только для того, чтобы дать вашей буйной самурайской молодёжи возможность выпустить на свободу перегретый пар.
Зато сейчас, когда речь пошла о вещах действительно важных, вам все время будет не хватать тех двух миллионов солдат, что заняты сейчас нудной и грязной возней в Китае. Победить в такой войне нельзя, можно лишь испачкаться с ног до головы, что в итоге с вами и произошло…
— И что нам теперь делать? — спросил Футида, опустив взгляд в знак признания правоты собеседника.
— Самое главное — не путайте мужество и героизм с жестокостью и садизмом, потому что в вашем народе хватает и того, и другого, — громыхающим голосом ответил всемогущий демон. — Первое — это удел настоящих мужчин, второе больше присуще самцам хищных зверей, теряющим разумение от запаха крови. Нанкинская резня, когда с цепи оказались спущены самые низменные и кровожадные инстинкты, оставила несмываемое пятно на мундире вашей Госпожи Армии.
