Также от имени Его Императорского Величества я гарантирую отсутствие для вас угрозы жизни, здоровью и личному достоинству, а также поруганий чести, за исключением обязательства исполнять все наши указания, не спорить с моими людьми и не вступать в конфликты. В таком случае вы можете не беспокоиться насчёт своей судьбы и судьбы своих людей — все вы получите соответствующее повышение квалификации и будете использованы в соответствии с вашими знаниями и талантами. Но если вы отказываетесь от этих условий почетной капитуляции, то в вашем плене не будет ничего почетного, и с вами будут обращаться как с вражескими солдатами, захваченными врасплох на поле боя.
Ведь вы тут, в Редстоунском арсенале, занимались тем, что разрабатывали средства доставки ядерного оружия при внезапном нападении на Союз Советских Социалистических Республик. Вообще-то за такое мой командир сразу приговаривает к уничтожению без права помилования, но за вас и ваших людей попросила германская составляющая нашего воинского Единства.
Ваших соплеменников среди нас немного, но это весьма ответственные и авторитетные люди, к мнению которых наш командир всегда готов прислушаться. В противном случае летать бы вам мелким пеплом под облаками, как печально известному Эдварду Теллеру и его банде… На этом у меня все, герр фон Браун, я жду вашего ответа."
"Сказать честно, я и не знал, что ответить. Конечно, быть почетным пленником гораздо приятнее и проще, чем обычным военнопленным, только вот титул императора галактики звучит так, будто он взят из дешевой фантастической книжонки.
И в то же время искусственное солнце в небе, парящие над поверхностью земли летательные аппараты неизвестной конструкции, а также солдатки-инопланетянки — все это говорило мне о том, что этот титул вполне соответствует сущности господина Никто, к тому же оказавшегося русским. Другое дело, как этот человек с его императорским титулом смог договориться с господином Сталиным, который никаких монархов не воспринимает в принципе… Впрочем, этот вопрос для меня чисто теоретический.
Речь сейчас идет о моей шкуре, шкурах моих подчинённых, а также о жене и детях, которые как бы по умолчанию тоже включены в категорию почетных пленников.
— Хорошо, герр Коломийцев, — сухо произнёс я, — при сложившихся обстоятельствах ваши требования для нас вполне приемлемы, и от имени своих людей я обещаю вам полное подчинение.
