— Я, по правде говоря, не очень хорошо разбираюсь в таких вещах, — сказал генерал Хорват, — но скажу вам, что на это устройство помещается практически неограниченное количество музыкальных композиций.
— Прям уж и неограниченное? — недоверчиво произнёс Миша.
— Ну, мне так сказали, — ответил Дмитрий Валентинович. — Кристалл памяти, который вставлен в этот пульт, способен вместить в себя до одного миллиона часов звуковой информации.
— Ух ты — миллиона! — с благоговением произнёс Миша и задумчиво почесал в затылке.
— А как эта штука вообще работает?
— Не знаю, сынок… — Генерал Хорват пожал плечами. — Это технологии очень высокоразвитых цивилизаций, до которых нашему с вами миру было ещё расти и расти. Ах да! Мне сказали, что это ещё не самая мощная штука. Что-то посерьезнее, с возможностью постановки звука точно как в концертном зале, нам предоставят чуть позже. Ну то есть не совсем нам… Скоро сюда пришлют балетмейстера для твоих подопечных, Камилла Альбертовна, ну ты, наверное, в курсе.
Она возьмется за этих девочек всерьез — будет ставить балетные этюды и через них приобщать к культуре местных девочек, среди которых тоже должно быть немало талантов по части танца. Вот такие дела…
И на следующий день Камилла Альбертовна вместе с дочерьми отправилась в лагерь, неся в холщовой сумке «музыку». Там же лежала написанная мужем на бумажке инструкция, как управляться с пультом. Впрочем, она успела дома немного потренироваться.
«Пташки» оживились, когда Душечка включила им ритмичную мелодию.
Сначала они, как по команде, повернули свои головы в сторону звуков, потом одна за другой принялись вставать с коек и собираться кружком вокруг женщин. Их перышки подрагивали, они выглядели заинтересованными, и некоторые даже улыбались.
Музыка была им незнакома. Они привыкли совсем к другим ритмам. Но красота звучавшей композиции не оставляла их равнодушными, и это было хорошо заметно.
И вот они стали производить движения. Привыкшие все делать синхронно, они, выстроившись дугой, стали танцевать… При этом равнялись они на «пташку» в разноцветных перьях, более пышных, чем у остальных, которая стояла посередине.
Её звали Нула.
Новая музыка диктовала им новые движения. Они изгибались, вставали на цыпочки, поводили бедрами, плавно взмахивали руками. Камилла Альбертовна и её дочери отступили на несколько шагов, и с восхищением наблюдали за невиданным танцем под неслыханную музыку.
